Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
Новой федерации, однако, не была суждена долгая жизнь. И главным «виновником» этого являлся ее создатель — Отто фон Бисмарк. Историки до сих пор спорят о том, следовал ли «железный канцлер» изначальному четкому плану по объединению Германии или просто использовал подвернувшиеся возможности, не пытаясь торопить события.
Как бы то ни было, в начале 1870 года Бисмарк с радостью ухватился за предложение испанского правительства пригласить на трон в Мадриде дальнего родственника прусского короля, принца Леопольда фон Гогенцоллерн-Зигмаринген. Принц был сыном того самого князя Карла Антона, который десятью годами раньше возглавлял прусское правительство. Бисмарк прекрасно представлял, что избрание на испанский престол человека с фамилией Гогенцоллерн вызовет взрыв возмущения в Париже. Во Франции после Немецкой войны с беспокойством следили за усилением Пруссии, а в результате Люксембургского кризиса 1867 года отношения двух стран серьезно ухудшились. Не было сомнений, что «испанская авантюра» может привести к серьезному конфликту Берлина и Парижа.
Вильгельм I прекрасно понимал это. Он не хотел никаких новых потрясений, и в марте 1870 года на правах главы династии категорически запретил принцу Леопольду принимать испанское предложение. Однако преодолевать сопротивление монарха Бисмарку было уже не впервой. Постепенно он смог убедить короля в том, что было бы просто глупо упустить шанс повысить престиж династии Гогенцоллернов в Европе. В конце апреля Вильгельм I неохотно дал свое согласие. Принятие принцем приглашения на испанский престол должно было состояться в обстановке строгой секретности, чтобы поставить французов перед свершившимся фактом.
Однако утаить шило в мешке не удалось. 2 июля «испанская бомба» взорвалась. Как и предсказывал Вильгельм I, реакция французских властей и общественного мнения оказалась весьма бурной. С высоких трибун в Париже заявляли, что не допустят окружения страны Гогенцоллернами и готовы ради этого воевать. Французская дипломатия немедленно начала предпринимать активные усилия для того, чтобы нанести пруссакам дипломатическое поражение или вынудить их начать войну.
Поскольку официальная позиция Берлина заключалась в том, что проблема испанского трона — дело чисто семейное, а не государственное, своей мишенью французские дипломаты избрали лично Вильгельма I. Это было удачное решение: король, как и всегда в разгар лета, отправился на курорт — на сей раз в городок Эмс неподалеку от Кобленца. Бисмарка рядом с ним не было, и французский посол Бенедетти без особого труда смог убедить Вильгельма I в необходимости отозвать кандидатуру принца Леопольда. Впрочем, долго убеждать короля и не требовалось — он с самого начала был против всей затеи и совершенно не хотел никаких конфликтов. Поэтому Вильгельм I принял самое деятельное участие в урегулировании кризиса. 11 июля принц снял свою кандидатуру. Казалось, инцидент исчерпан; дипломатия Бисмарка потерпела ощутимое поражение.
Однако французы не успокоились на достигнутом и решили идти до конца. Министр иностранных дел Франции герцог Грамон хотел сделать свою победу еще более полной, унизив Пруссию. 13 июля Бенедетти вновь встретился с Вильгельмом I и сообщил королю: его правительство требует от Гогенцоллернов публичных обязательств никогда больше не претендовать на испанский престол. Это было уже слишком, но раздраженный монарх все еще пытался уладить дело миром. Французскому послу он сообщил, что готов продолжить переговоры в Берлине.
Дальнейшая история слишком хорошо известна для того, чтобы рассказывать ее подробно[5]. Телеграмма о встрече короля с французским послом ушла из Эмса в Берлин, где Бисмарк искалечил ее практически до неузнаваемости, придал оскорбительный для французов вид и отправил в прессу. В Париже только того и ждали. Когда Вильгельм I прибыл в столицу, он уже оказался не в состоянии на что-либо повлиять. Ввиду французской мобилизации король издал приказ о мобилизации северогерманской армии. 19 июля Франция официально объявила Северогерманскому Союзу войну. В результате Пруссия не только выглядела жертвой агрессии в глазах всей Европы, но и могла претендовать на помощь южногерманских монархий, связанных с ней союзными договорами.
В отличие от схватки с Австрией, война против «наследственного врага» была достаточно популярной в немецком обществе. Это развеяло последние сомнения Вильгельма I. Австрийский журналист Генрих Поллак, оказавшийся в те июльские дни в Берлине, вспоминал: «Перед королевским дворцом стояли сотни людей, смотревших на <...> окно рабочей комнаты короля и громко ликовавших каждый раз, когда старый монарх появлялся в нем или хотя бы тень свидетельствовала о его присутствии». Сам Вильгельм I, впрочем, не был охвачен всеобщим энтузиазмом, восторги толпы даже несколько раздражали его. «Если бы одно ликование решало дело, тогда мы были бы в безопасности; но так не бывает», — заявил он Аугусте.
Как и в 1866 году, Вильгельм I лично отправился на театр военных действий в качестве главнокомандующего. Как и в тот раз, при нем находились Бисмарк и Мольтке, державший в своих руках реальные нити управления армией. Кроме того, прусского короля сопровождала огромная свита, включавшая в себя правителей малых и средних немецких княжеств; штаб-квартиру пришлось из-за этого разделить на две половины. На фронт король вместе со своими паладинами отправился 31 июля, когда мобилизация и развертывание были близки к завершению. 2 августа Вильгельм I прибыл в Майнц.
4-6 августа немцы одержали свои первые победы в приграничных сражениях. Три германские армии двинулись на запад, французы отступали, постоянно меняя свои планы. Основная часть французской действующей армии сосредоточилась под командованием маршала Базена в районе Меца; после долгих по меркам военного времени колебаний французским командованием было принято решение отступать к Вердену. 14 августа к Мецу подошли немецкие авангарды. Король со своей свитой к тому времени уже догнал действующую армию и мог непосредственно вмешиваться в происходящее. Впрочем, пока что он этого не делал, мудро предоставив Мольтке действовать по собственному усмотрению.
План шефа генерального штаба заключался в том, чтобы переправиться через реку Мозель к югу от Меца, а затем, повернув на северо-запад, отрезать Базену путь к отступлению. Этот замысел и был реализован: 16 и 18 августа западнее Меца состоялись два крупных сражения. В результате Базен не смог прорваться на запад и был блокирован в Меце.
18 августа король и его свита наблюдали за ходом сражения при Гравелотте с высоты возле деревни Флавиньи позади правого крыла германской армии. По изначальному плану Мольтке, позиция французов должна была быть одновременно атакована правым крылом по фронту и левым крылом с
