Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
В этой ситуации пруссакам нужно было не просто победить, а нанести противнику быстрое и решительное поражение. Гарантий такого успеха не мог дать никто. Множество профессионалов и просто неглупых людей по всей Европе пророчили пруссакам поражение. Австрийская армия не только численно превосходила своего противника, но и считалась в качественном отношении второй в Европе (после французской). Пруссия не вела большую войну уже полвека с лишним, ее офицерский корпус кое-где насмешливо называли «теоретиками». И даже если быть фанатом игольчатых винтовок, знать о всех скрытых достоинствах прусской армии и всех недостатках австрийской, все равно невозможно было списать со счетов факторы риска и везения, характерный для любой войны. Некоторые военные историки до сих пор говорят о том, что если бы у австрийцев нашелся полководец чуть выше среднего уровня, пруссаков ждала бы серия чувствительных поражений.
Поэтому знать, что прусская армия достигнет быстрого и убедительного успеха, заранее было невозможно. Бисмарк не являлся гениальным провидцем. В 1866 году он рисковал по-крупному и прекрасно понимал это. Впоследствии он заявлял, что в случае поражения не собирался возвращаться с войны и просто погиб бы в самоубийственной атаке.
Планировал ли он сделать нечто подобное в действительности, мы не знаем. Однако совершить самоубийство и оставить другим разгребать последствия своих неудачных решений — такое могло стать выходом для министра. Но не для короля. У Вильгельма I было четкое представление о своей ответственности за судьбу Пруссии. Он был монархом, наследником своих предков, поколение за поколением кропотливо работавших над возвышением своей страны. Поэтому и груз ответственности давил на его плечи куда более тяжело, чем на плечи его первого министра.
Сюда следует добавить и давление, которое оказывали на короля противники войны: широкие круги общественности, иностранные дипломаты, представители деловых кругов, наконец, королева Аугуста. С такой позиции колебания Вильгельма I, его нежелание играть в военную лотерею становятся вполне понятными. Осуждать его за это вряд ли будет справедливо — скорее следует высоко оценить тот факт, что, несмотря на все колебания и сомнения, он все-таки согласился с доводами своих сподвижников и рискнул начать войну.
Здесь самое место выйти на сцену еще одному важному персонажу германской истории. Речь идет о Гельмуте фон Мольтке, который в описываемый период возглавил прусский генеральный штаб. Знакомство Вильгельма с Мольтке состоялось еще в 1820-е годы, когда молодой датский офицер только-только перешел на прусскую службу. Принц пренебрежительно назвал худощавого и молчаливого лейтенанта «не слишком удачным приобретением». В следующий раз судьба свела их в 1855 году, когда Мольтке был назначен адъютантом принца Фридриха Вильгельма. Кандидатуру предложил прусский король, и поэтому поначалу Вильгельм и Аугуста отнеслись к ней с большим недоверием. Однако в ходе собеседований Мольтке смог внушить супругам доверие, и назначение состоялось. В 1857 году Мольтке благодаря принцу Вильгельму стал сначала исполняющим обязанности шефа генерального штаба; год спустя последовало окончательное утверждение его на этой должности.
Особых политических амбиций у Мольтке не было, поэтому и в серьезные конфликты он ни с кем не вступал. Молчаливый генерал понемногу совершенствовал работу генерального штаба, не игравшего особенно значимой роли в системе армейских институтов, и составлял на всякий случай планы возможных кампаний. Постепенно его стали привлекать к совещаниям у регента, где обсуждались военные вопросы. Осенью 1861 года Мольтке находился в свите короля на больших маневрах, а затем принял участие в коронации в Кёнигсберге. Проявить себя шеф генерального штаба смог во время кампании против Дании в 1864 году. Теперь он участвовал во всех заседаниях коронного совета, касавшихся предстоящего австро-прусского конфликта. Мольтке симпатизировал австрийцам, однако считал неизбежным столкновение с ними за гегемонию в Германии. Раз решение воевать принято, полагал шеф генерального штаба, нужно исполнять его решительно и без колебаний. Постоянные метания из стороны в сторону — худшее, что только можно себе представить. В апреле 1866 года Мольтке буквально осыпал короля меморандумами, в которых подчеркивал необходимость срочно начать мобилизацию и приступить к развертыванию, если
Вильгельм I не хочет лишить свою армию шансов на победу.
Совместными усилиями Мольтке и Бисмарк смогли добиться успеха. В начале мая мобилизация прусской армии была проведена. Эшелон за эшелоном двинулись к границе Богемии. 2 июня Вильгельм I отдал распоряжение, в соответствии с которым все его приказы как главнокомандующего должны были передаваться в войска через шефа генерального штаба. Мольтке, таким образом, назначался главным военным советником короля. На практике это означало, что он становился фактическим главнокомандующим на фронте.
Говорят, что короля делает свита. Не менее справедливо высказывание о том, что главное качество хорошего руководителя — умение сформировать успешную команду. В этом смысле Вильгельм I был в высшей степени эффективным менеджером. Он сумел приблизить к себе и назначить на ответственные должности людей, которые смогли добиться ошеломляющих успехов и придать блеск его царствованию. Когда в 1866 году, после победоносного завершения войны с Австрией, возвращающиеся домой войска торжественно вступили в Берлин, позади короля скакали рядом три человека: Бисмарк, Мольтке и Роон. Именно эти трое сыграли ключевую роль в успехах минувшего десятилетия. Все они были ставленниками Вильгельма I, который продолжал поддерживать их, невзирая на шквал критики в их адрес. При этом королю хватило мудрости не мешать своим помощникам, не строить из себя великого полководца, политика и дипломата. И это, безусловно, было его достоинством.
Глава 7
Путь к императорской короне
30 июня 1866 г. главнокомандующий прусской армии со своим штабом покинул Берлин. Шесть железнодорожных эшелонов устремились в направлении Богемии. Вильгельм I и Мольтке задержались в столице, поскольку хотели дождаться развязки ситуации с ганноверской армией. Королевство Ганновер находилось в числе противников Пруссии, и его король во главе своих солдат попытался в самом начале войны прорваться на юг, на соединение с союзниками-баварцами. Небольшим силам прусской армии, не задействованным в операциях против Австрии, в конечном счете удалось окружить ганноверцев и вынудить к капитуляции.
Тем временем ситуация в Богемии развивалась благоприятным для пруссаков образом. Три армии начали концентрическое наступление вглубь вражеской территории и в приграничных сражениях нанесли серьезные потери противостоявшим им австрийским корпусам. Командующий австрийской Северной армией, фельдцейхмейстер Бенедек, не смог разбить прусские армии поодиночке. 2 июля его корпуса заняли сильную позицию на западном берегу реки Эльба, в районе городка Кёниггрец[4].
Днем раньше Вильгельм I прибыл вместе со свитой и штабом в город Гичин, в расположение 1-й прусской армии. На следующий день прусские дозоры нащупали позиции корпусов Бенедека. Мольтке решил
