Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
Вильгельм I практически не вмешивался в ход боевых действий. Лишь когда прусское наступление на начальном этапе войны стало пробуксовывать, король потребовал прекратить позориться и показать всей Европе, что армия Гогенцоллернов достойна уважения. Во многом под давлением монарха 18 апреля был предпринят штурм датской укрепленной позиции у Дюппеля — один из самых знаменитых и кровавых эпизодов в целом довольно невыразительной кампании.
После окончания войны прусский король, изначально поддерживавший «аугустенбургское решение», начал постепенно дрейфовать в сторону предложенного Бисмарком варианта. С одной стороны, Вильгельм I признавал наличие у герцога законных прав на престол. С другой, ему нравилась мысль о присоединении к Пруссии новых территорий. В конце концов, большинство его предшественников — даже те из них, кто не обладал военными или политическими талантами — расширяли границы своего королевства. Для монархии Гогенцоллернов, самой маленькой из великих держав, территориальная экспансия всегда имела критически важное значение. Во многом поэтому
Вильгельм I, вопреки настоянию своей супруги и сына, согласился с проводимой Бисмарком политикой.
В августе 1865 года между победителями — Австрией и Пруссией — была заключена Гаштейнская конвенция, по условиям которой австрийцы брали на себя управление Гольштейном, а пруссаки — Шлезвигом. Стороны договаривались и в будущем тесно взаимодействовать в вопросе о дальнейшей судьбе герцогств. Одновременно Пруссия получила право аннексировать герцогство Лауэнбург — крошечное княжество на границе Гольштейна, которое датчане также были вынуждены уступить в 1864 году. Впервые за полвека прусская территория увеличилась, и это явно нравилось Вильгельму I. По словам Бисмарка, король постепенно входил во вкус территориальных приобретений.
Война 1864 года вызвала первые серьезные подвижки внутри Пруссии. Часть непримиримых противников Бисмарка из числа деятелей национального движения заколебалась. В конце концов, похоже, что этот «бешеный юнкер» все-таки выполняет обещания и делает что-то полезное для немецкого народа! Вечером 18 апреля, когда в столице были получены первые новости об успешном штурме Дюппеля, короля встретила овация толпы — впервые за долгое время. Значительная часть депутатов прусского парламента склонялась к компромиссу. Глава правительства был готов пойти на соглашение с ними и закончить наконец затянувшееся противостояние. Однако Вильгельм I оставался непреклонным. В этом имелась своя логика: если он не соглашался на компромисс в самый разгар кризиса, какой смысл идти на уступки сейчас, после достигнутых успехов? Непреклонность монарха поддерживали и некоторые его советники — к примеру, все тот же генерал Мантойфель.
Мантойфель стал одним из первых «политических генералов» в германской истории — представителей военной элиты, претендовавших на то, чтобы серьезным образом влиять на внутреннюю и внешнюю политику страны. Потом по его стопам — с разным успехом — пойдут Штош и Вальдерзее, Гинденбург и Людендорф. На этом пути они неизбежно сталкивались с политическим руководством государства. Вот и теперь выбранная Мантойфелем линия поведения приводила его к конфликту с Бисмарком, который совсем недавно был его союзником. Вильгельм I пытался, образно говоря, развести своих паладинов по разным углам. Однажды он заявил, что никогда не обсуждает с Мантойфелем политические вопросы, а с Бисмарком — военные.
Но даже чисто технически разделить две тесно связанные между собой сферы было непросто. В итоге победу одержал Бисмарк: в 1865 году Мантойфель был отправлен в Шлезвиг в качестве прусского наместника, удален от центров принятия решений и значимой роли в политике больше не играл.
Это был далеко не последний случай, когда королю пришлось выступать в роли арбитра в своем окружении. Прусская военно-политическая элита той эпохи отнюдь не была той когортой единомышленников, какой ее рисовала впоследствии официальная легенда. Внутри нее регулярно вспыхивали конфликты, и последнее слово в такой ситуации всегда оставалось за Вильгельмом I.
Гаштейнская конвенция 1865 года не разрешила австро-прусских противоречий. Надежда на то, что Берлину и Вене удастся полюбовно договориться о разделе сфер влияния в Центральной Европе, растаяла как дым в течение осенних месяцев. Уже зимой в обеих столицах начали постепенно готовиться к возможной войне. Взаимные претензии нарастали, как снежный ком. Они касались частных вопросов (вроде дальнейшей судьбы северных герцогств), однако сердцевиной конфликта была все та же проблема доминирования в Германии. Пруссия стремилась к гегемонии как минимум на пространстве к северу от реки Майн, австрийцы по-прежнему не были готовы согласиться на это.
28 февраля в Берлине состоялся коронный совет, на котором впервые подробно обсуждалось предстоящее столкновение. Главным сторонником войны был Бисмарк. С его точки зрения, победа над Австрией позволила бы одним взмахом меча разрубить сразу два гордиевых узла: германский вопрос и внутриполитический кризис в самой Пруссии. Вильгельм I занимал во многом противоположную позицию, считая необходимым поиск мирного решения проблемы. Однако и для короля речь шла не о том, чтобы избежать войны любой ценой. В итоге никакого конкретного решения принято не было, оба варианта дальнейшего развития ситуации оставались открытыми.
Решение о подготовке конфликта с Австрией было позднее одобрено Вильгельмом I лишь с большими сомнениями. Он и в дальнейшем последовательно озвучивал их на коронных советах. Даже 25 мая, когда армии обеих сторон уже были мобилизованы и конфликт казался неизбежным, Вильгельм I заявил своим соратникам, что главным для него остается вопрос о возможности сохранения мира. Фактически монарх тормозил военные приготовления, объективно снижая тем самым шансы на успех прусской армии.
Впоследствии, когда Немецкая война закончилась блестящей победой пруссаков, эта позиция Вильгельма I стала предметом скрытой или даже явной критики и насмешек историков. Прусский король вновь путался под ногами у Бисмарка, мешая ему осуществить свои гениальные планы. Но давайте попробуем на несколько минут избавиться от послезнания и мысленно перенестись в Берлин весны 1866 года.
Произведя эту нехитрую операцию, мы сразу же поймем, что война против Австрии была в высшей степени рискованным решением. Несмотря на отчаянные усилия Бисмарка, полностью обеспечить благоприятные для Пруссии условия ему не удалось. Он смог заключить союз с Италией и заручиться — на первых порах — нейтралитетом России и Франции. Однако все более или менее значимые государства Германского союза поддерживали Австрию. Не удалось Бисмарку опереться и на немецкое национальное движение. Его громкие инициативы вроде предложения созвать общегерманский парламент просто не воспринимались всерьез. Общественное мнение считало войну между двумя немецкими державами братоубийственной и проклинало ее зачинщиков, в первую очередь главу прусского правительства. Что касается позиции Франции, то не было никаких сомнений в том, что Наполеон III постарается при первом же удобном случае вмешаться в
