Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
В литературе иногда можно также встретить представление о том, что назначение Бисмарка стало переломным моментом «конституционного кризиса». Стоило гениальному политику прийти к власти, как ситуация сразу начала улучшаться. Это не соответствует действительности: внутриполитический кризис продолжал усугубляться одновременно с нарастающими внешнеполитическими проблемами. Бисмарк оказался в весьма сложной ситуации: хотя королю не удалось навязать ему конкретную программу действий, было понятно, что свобода принятия решений у главы правительства сильно ограничена. Он не мог идти на серьезные уступки оппозиции, ведь твердость и неуступчивость была едва ли не главными условиями его назначения. Можно сказать, что между королем и министром существовал негласный договор: Бисмарк жестко отстаивает требования монарха и не идет на компромисс с либералами, а Вильгельм I поддерживает главу правительства, невзирая на давление, оказываемое на него со всех сторон. Выполнить эти условия оказалось нелегко обоим.
По сути именно эта исходная ситуация продиктовала всю логику дальнейшего политического курса Отто фон Бисмарка. Раз компромисс с оппозицией был исключен, выйти из внутриполитического пата можно было только за счет активной внешней политики. Поскольку в текущих условиях ни о каких «моральных завоеваниях» речи идти не могло, добиться успехов в германском вопросе можно было только благодаря прусской мощи — мощи экономической и мощи военной. Фактически именно об этом Бисмарк сказал в своем знаменитом выступлении про «железо и кровь». Король, разделяя взгляды своего первого министра, был настроен более оптимистично: он полагал, что, если проявить должную выдержку, противники рано или поздно вынуждены будут пойти на уступки. Что касается «германского вопроса», то с началом острой фазы внутреннего конфликта в Пруссии он отошел для Вильгельма I на второй план. Нужно также отметить, что Бисмарк был в этот период далеко не единственным советником короля: по-прежнему большую роль играли доверенные лица из числа армейской элиты во главе с Мантойфелем, придерживавшиеся куда более консервативных взглядов, чем глава правительства. В этой среде существовали даже планы государственного переворота, отмены конституции и возвращения к абсолютистскому правлению. Однако так далеко Вильгельм I был не готов пойти.
Успеху политики Бисмарка способствовали два объективных, не зависящих от него обстоятельства. Во-первых, внутри страны либеральная оппозиция не хотела разжигать огонь конфликта дальше определенного предела. О революции речь не шла, прогрессисты оставались строго в рамках закона. К моменту назначения Бисмарка нисходящая спираль конфликта уже практически дошла до того рубежа, дальше которого парламентарии были идти не готовы. Нижняя палата ландтага отказалась утверждать бюджет. Вильгельм I в ответ заявил, что тогда страна будет жить без бюджета. Бисмарк озвучил этот тезис и обосновал его. Ситуация стала патовой, противостояние перешло в позиционную стадию, где ни одна из сторон не готова была уступить. Однако этот «позиционный тупик» давал правительству некоторую передышку.
Во-вторых, ситуация на международной арене в общем благоприятствовала решению «германского вопроса». Сложившийся на Венском конгрессе «Европейский концерт» — система сотрудничества пяти великих держав во имя поддержания порядка и стабильности в системе — оказался парализован Крымской войной. Это открывало «окно возможностей» для масштабных территориально-политических изменений, немыслимых в 1820-е или 1840-е годы. Первой ласточкой перемен стала Итальянская война 1859 года и последовавшее за ней объединение Италии. Эти события наглядно показали новые возможности, открывшиеся в рамках «Крымской системы». Разумеется, для того чтобы добиться столь же впечатляющего результата, прусскому руководству было необходимо немалое искусство, смелость и энергия. Но у Бисмарка всего этого хватало.
Третьим слагаемым успеха являлась поддержка короля. Вильгельму I приходилось туго. Назначение Бисмарка вызвало очередной всплеск возмущения в прусском обществе. Некоторые рассматривали его как жест отчаяния, последнюю попытку монарха переломить ситуацию в свою пользу, за которой неизбежно последует поражение. В ближнем окружении короля тоже хватало недовольных. «Бедная мама, каким горьким станет для нее назначение ее смертельного врага!» — написал в своем дневнике 23 сентября кронпринц. Бисмарк и Аугуста были лично знакомы с весны 1848 года и с тех пор ненавидели друг друга. Вильгельм I в эти дни писал супруге практически извиняющимся тоном: «Я знаю, что ты будешь очень недовольна тем, что я выбрал Бисмарка <...> Прошу тебя спокойно переждать ближайшее время и, вернувшись сюда, подробно переговорить с Бисмарком, чтобы лично убедиться в том, что он совершенно правильно смотрит на вещи». Вражда первого министра и первой леди продолжалась до конца их дней.
Вскоре после назначения Бисмарка конфликт в семействе Гогенцоллернов достиг своего пика. Кронпринц в целом поддерживал военную реформу, однако возражал против сворачивания «Новой эры» и в конце 1861 года отправил отцу письмо, умоляя не отправлять в отставку либеральных министров. Назначение Бисмарка он также встретил в штыки. Во многом под влиянием своей супруги Фридрих Вильгельм весной 1863 года пригрозил отцу, что не будет молчать, если правительство станет нарушать конституцию. 5 июня кронпринц, приглашенный в Данциг для участия в церемонии спуска на воду очередного военного корабля, выступил перед городской элитой с речью. В ней он публично дистанцировался от политики прусского правительства и заявил, что сожалеет о расколе между властью и народом. В Берлине речь Фридриха Вильгельма произвела эффект разорвавшейся бомбы, в королевском дворце наследника престола обвиняли чуть ли не в государственной измене. Престарелый фельдмаршал Врангель потребовал предать кронпринца, как прусского генерала, военному суду. Эту идею поддержали Мантойфель и принц Карл. Разумеется, до ее воплощения в жизнь дело не дошло, однако Фридриху Вильгельму был отдан прямой приказ воздержаться от публичных выступлений. В ответ наследник престола демонстративно перестал принимать участие в заседаниях кабинета министров, несмотря на неоднократные приказы отца. Бисмарк в этой ситуации стремился сделать все возможное, чтобы не допустить разрастания конфликта, который мог серьезно подорвать авторитет династии.
По большому счету у Гогенцоллернов проблема «отцов и детей» была традиционной. Читателю, вероятно, известна история будущего Фридриха II, который решил сбежать от своего деспотичного отца, но был схвачен, посажен за решетку, отдан под суд и вынужден из окна своей камеры наблюдать за казнью соратника. Однако подобного рода конфликты пунктуально повторялись практически в каждом поколении. Так, Фридрих Вильгельм III был откровенно недоволен своим мечтательным и романтичным старшим сыном и порицал его либеральные увлечения. Между Вильгельмом I и кронпринцем Фридрихом Вильгельмом тоже вспыхнул давно зревший конфликт, вызванный разницей их политических убеждений. В 1863 году он достиг своего пика, но затем пошел на спад и уже никогда больше не становился
