Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов

1863 год в принципе оказался сложным. Нижняя палата ландтага раз за разом отправляла королю петиции, требуя немедленно отправить в отставку антиконституционное правительство. Бисмарк в ответ ужесточал цензуру в прессе и железной рукой чистил бюрократический аппарат от нелояльных чиновников. Эти меры отнюдь не способствовали популярности монарха, однако Вильгельм I неизменно поддерживал своего первого министра. Далеко не со всеми шагами главы правительства король был полностью согласен, но Бисмарку удавалось каждый раз настоять на своей правоте.

Еще более сложной оказалась ситуация на международной арене. В 1863 году в Царстве Польском началось масштабное восстание против русских властей. Подавить его быстро не удалось. Великобритания, Франция и Австрия потребовали от России сесть за стол переговоров с поляками. Казалось, времена Крымской войны возвращаются. Пруссия оказалась снова между двух огней на международной арене; кроме того, существовала опасность волнений среди поляков, живших на прусской территории. В Петербург был отправлен генерал-адъютант короля Густав фон Альвенслебен. В начале февраля он подписал с русскими соглашение о совместной борьбе с повстанцами.

Впоследствии много писали о том, что «конвенция Альвенслебена» была мастерским дипломатическим ходом, поскольку обеспечила Пруссии благожелательное отношение России в ходе войн 1860-х годов. Однако краткосрочные последствия ее заключения оказались скорее негативными. Во-первых, вновь возмутилась прусская общественность. Во-вторых, — и это было гораздо серьезнее — Лондон, Париж и Вена начали оказывать жесткое дипломатическое давление на Пруссию. Бисмарк понимал, что в случае большой европейской войны именно его страна первой окажется под ударом, и вертелся как уж на сковородке, пытаясь одновременно выхолостить только что заключенное соглашение и не испортить отношения с Петербургом. Конец этим не слишком удачным маневрам положило только подавление восстания.

Ситуация осложнялась еще и тем, что Вена начала очередное дипломатическое наступление в германском вопросе. Летом 1863 года австрийцы представили план реформы Германского союза, который предусматривал развитие интеграции и одновременно усиление австрийского влияния. 3 августа император Франц-Иосиф лично представил его Вильгельму I, отдыхавшему на австрийском курорте Гаштейн, и пригласил на съезд немецких князей во Франкфурте-на-Майне, где должен был обсуждаться этот план. Бисмарку стоило некоторого труда убедить короля игнорировать приглашение и тем самым сорвать работу съезда, а вместе с ней и замысел Вены. Однако немецкие князья, собравшиеся 18 августа во Франкфурте, отправили Вильгельму I новое приглашение, которое должен был вручить лично король Саксонии.

«Тридцать князей в роли приглашающей стороны и король в роли курьера — в такой ситуации ответить отказом невозможно!» — воскликнул прусский монарх. Между Вильгельмом I и Бисмарком состоялась бурная сцена, в ходе которой глава правительства пустил в ход угрозу подать в отставку — в первый, но далеко не в последний раз в своей карьере. Король уступил.

Эту историю, опять же, достаточно часто приводят в качестве доказательства того, что Вильгельм I плохо ориентировался в политических хитросплетениях и не мог совладать с собственными эмоциями. Но попробуем посмотреть на ситуацию глазами короля. Монарх по-прежнему рассчитывал на «моральные завоевания», в то время как глава правительства, по сути, предлагал ему добровольно уйти в изоляцию, сорвать интеграционный процесс и утратить остатки авторитета в глазах национального движения. Позиция Бисмарка была, безусловно, более дальновидной, однако и действия Вильгельма I диктовались отнюдь не только эмоциями, но и вполне рациональными соображениями.

Свет в конце тоннеля забрезжил только к концу 1863 года. В очередной раз обострился шлезвиг-гольштейнский вопрос — давняя головная боль европейской дипломатии. Шлезвиг и Гольштейн — два северогерманских герцогства, находившиеся на перешейке между Балтикой и Северным морем. Их законным правителем являлся датский король, однако они не были частью Дании. Кроме того, в середине XV века было установлено, что герцогства должны оставаться «навечно нераздельными». В таком статусе они спокойно дожили до начала XIX века. Однако ситуация, являвшаяся нормой в эпоху «составных государств», выглядела явным анахронизмом в век наций. Гольштейн и южная часть Шлезвига были населены преимущественно немцами, северный Шлезвиг — датчанами. По мере распространения в Европе национальной идеи ситуация в герцогствах становилась все более напряженной; в особенности это касалось Шлезвига, который националисты с обеих сторон считали «своим». Конфликт перешел в горячую стадию на фоне «Весны народов» 1848 года. Однако в рамках Венской системы международных отношений любой территориальный спор в Европе считался сферой ответственности европейских держав, настроенных на сохранение статус-кво. Только Пруссия поддерживала восставшее население герцогств, что привело к острому международному кризису. В итоге первый конфликт продолжался больше трех лет и закончился подписанием в 1852 году Лондонского протокола, который лишь заморозил проблему.

В 1863 году благодаря желанию датчан полностью включить Шлезвиг в состав своего национального государства борьба возобновилась с прежней силой. Принятие новой датской конституции вызвало сильное возмущение в германских государствах. Для прусского руководства это стало хорошим шансом встать во главе национального движения и добиться первого большого внешнеполитического успеха.

Однако в этой ситуации вновь возникли разногласия между Вильгельмом I и Бисмарком. Король, как и несколько месяцев назад, отстаивал решение, которое выглядело оптимальным в краткосрочной перспективе. Речь шла об отказе от Лондонского протокола под предлогом его нарушения Данией и поддержке популярной во всей Германии кандидатуры герцога Аугустенбургского в качестве претендента на престол Шлезвига и Гольштейна. Это, безусловно, значительно подняло бы авторитет прусского монарха как внутри страны, так и в других немецких княжествах. Но Бисмарк вновь просчитывал ситуацию на несколько шагов вперед. Он считал необходимым придерживаться Лондонского протокола, чтобы не дать другим великим державам повода для вмешательства в происходящее. Эта позиция была исключительно непопулярна в Берлине у самых разных политических сил — от либеральной общественности до ближайшего окружения монарха. Однако она позволяла разыграть шахматную партию таким образом, чтобы герцогства в конечном итоге не просто получили независимость от Дании, а попали под прусское влияние.

Более того, на основе соблюдения Лондонского протокола Бисмарк смог договориться с Веной о совместных действиях. В начале 1864 года ограниченный контингент австропрусских войск оккупировал Шлезвиг, а затем вторгся в Ютландию. Попытка урегулировать вопрос методами «Европейского концерта» — на конференции великих держав в Лондоне — провалилась из-за неуступчивости датчан. Когда перемирие, установленное на время конференции, завершилось, пруссаки и австрийцы возобновили наступление. В итоге 1 августа датчане вынуждены были подписать предварительный мир, попрощавшись и со Шлезвигом, и с Гольштейном. Все самое интересное, однако, только начиналось.

Вопрос о дальнейшей судьбе герцогств встал на повестку дня. Самым популярным у немецкой общественности решением по-прежнему было создание нового самостоятельного государства под скипетром герцога Аугустенбургского. При дворе за это выступали и Аугуста, и Фридрих Вильгельм, друживший с герцогом. Бисмарк не видел в таком решении никакой