Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников
Его посланник на земле
Обращение Константина в христианскую веру — несомненно, одно из наиболее знаковых исторических событий, произошедших в IV столетии. Само по себе принятие какой-либо веры представляет собой акт, касающийся отдельного человека, его совести и убеждений. Однако то, что этим человеком был император, придало произошедшему действию огромную значимость, поскольку привело к эволюции одновременно религиозного статуса государства и самого его политического режима, эволюции, которая стала стержнем истории всего последующего периода.
Несомненно, что Константин в большей или меньшей степени унаследовал религиозные верования своего отца. Констанций Хлор, как кажется, был монотеистом, не прекращая при этом оставаться язычником, адептом солярного культа в том виде, в котором он сложился в правление Аврелиана. Констанций почитал Солнце как видимого посредника между верховным божеством и человеком. Однако, став цезарем, он охотно присоединился к религиозной концепции тетрархии, которая, благодаря выбору Максимиана, сделала из него Геркулиана. Вместе с тем Констанций выказывал определенное понимание в отношении христианского учения, как об этом можно судить по имени Анастасия[295], которое носила одна из его дочерей, сводная сестра Константина. Этим объясняется толерантная и умеренная позиция, которую Констанций занял, когда нужно было приводить в исполнение эдикты, направленные против христиан «[...] Констанций, — пишет Лактанций, — видимо, чтобы не противоречить приказам старших, допустил разрушение собраний (т. е. стен, которые можно восстановить), истинный же храм божий, что находится внутри людей, оставил в целости»[296].
Константин также показал себя чрезвычайно толерантным по отношению к христианам — в то время, как во владениях Галерия жесточайшие гонения осуществлялись вплоть до 311 г., а во владениях Максимина Дайи — вплоть до 313 г.[297] Но, как и отец, в начале своего правления Константин заставил умолкнуть свои личные предпочтения и лояльно относился к официальной религиозной концепции.
Золотой медальон (313 г.).
Париж, Кабинет медалей
Важное изменение если не во взглядах, то определенно в религиозной политике Константина произошло в 310 г., сразу же после заговора Максимиана Геркулия, давшего повод к разрыву с тетрархической доктриной. Константин более не связывал себя с Геркулесом, но демонстративно вернулся к культу Непобедимого Солнца (Sol Invictus), которое отождествлялось с Аполлоном. У нас имеются два свидетельства этой перемены — столь же политической, сколь и религиозной. Прежде всего, она отразилась на монетных эмиссиях. Действительно, начиная с 310 г. на бронзовых монетах (фоллах), выпущенных галльскими и британскими монетными дворами, на реверсе появляется легенда: «Непобедимому Солнцу, спутнику» (SOLI INVICTO COMITI). Еще более наглядной демонстрацией новой религиозной позиции Константина стал золотой медальон из Павии (313 г.), на котором он не просто представлен рядом с богом-солнцем, но еще и изображен в аналогичной манере. Имени императора предшествует титул «Непобедимый» (Invictus), который подчеркивает его связь с божеством.
Второе свидетельство представляет панегирик, произнесенный в Треверах в начале августа 310 г. Автор панегирика сообщает, что Константин посетил знаменитый храм Аполлона (вероятно, Аполлона Грана в Гранде), где ему явился сам бог, сопровождаемый Победой, который вручил ему лавровые венки и предсказал, что его правление продлится тридцать лет[298].
Гонения на христиан прекратились по всей Империи, кроме владений Максимина Дайи, когда Галерий издал в Сардике эдикт о веротерпимости (30 апреля 311 г.), за шесть дней до смерти. Этот текст был принят Лицинием и Максенцием, которые приказали его обнародовать в своих владениях. Константину не было необходимости его принимать, но он подтвердил его положения: эдикт в действительности предусматривал для христиан право существовать, называться христианами и устраивать свои собрания, что подразумевало возвращение всех конфискованных мест культа[299].
Начиная с 312 г., даже если у Константина и были симпатии по отношению к христианству, это никак не отразилось ни на принятых им законах, ни на его поведении, ни на его монетах[300]. Возможно, такая ситуация была обусловлена тем, что противоречия, которые мы замечаем сегодня между различными религиозными воззрениями, не были ощутимы до такой степени ни самим Константином, ни людьми той эпохи, либо (как считают некоторые современные исследователи) потому что император не мог одним ударом уничтожить все последние следы политеизма и был вынужден считаться с ними в течение двенадцати лет. Последующие этапы обращения Константина представляются серией прогрессивных отказов от этих различных языческих элементов.
Смерть Диоклетиана в 313 г. позволила Лицинию в свою очередь отбросить остатки тетрархического идеала. Лактанций отмечает с некой напыщенностью исчезновение наследственных эпитетов ушедшей эпохи: «Где сейчас те великолепные и славные имена от рода Юпитеров и Гераклов, что некогда процветали, когда их высокомерно присвоили себе Диокл и Максимиан, а впоследствии переняли их преемники? Разумеется, Господь истребил их и стер с (лица) земли»[301]. Тем не менее, Лициний снова ввел на свои монеты легенду «Юпитер спаситель августа» в 315 г., а за назначением цезарей в 317 г. последовала эмиссия монет с той же легендой как во владениях Константина (ограниченная только этим годом), так и во владениях Лициния (где она продолжалась до 324 г.); но это возрождение особенно на Западе представлялось эфемерным и искусственным, поскольку цезари-дети 317 г. совсем не походили на тех, которые были избраны в 293 г.
Солярные легенды были характерными для монет Константина до 320 г. Позднее надпись SOLI INVICTO COMITI исчезает с его монет. И хотя его первой эмиссией в Антиохии в 324 г. был солид, посвященный «Солнцу-спутнику нашего августа», но это — последнее нумизматическое свидетельство подобного рода, которым мы располагаем.
Сразу же после победы в 324 г. Константин открыто отходит от солярного культа и в то же время отказывается от титула Invictus, который он сохранял до этого в своей титулатуре и который заменил тогда на более скромный и более присущий человеку Victor («Победитель»). В дальнейшем этот титул, изначально нейтральный
