Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль
Барон дез Адрет
В то время как в Орлеане вели переговоры, Прованс, Дофине, Гиень, Лангедок, Нормандия запылали. Грозный гугенотский вождь дез Адрет захватил все города Дофине за исключением Бриансона и Амбрёна. Гарнизоны, оказывавшие сопротивление, он вырезал или расстреливал из аркебуз. В Монбризоне, в Форе, он в июле 1562 г. заставил восемнадцать пленников броситься с верха башни. В Конта-Венессен, на папской территории, плацдармом реформатов был Оранж. Фабрицио Сербеллони, командующий папскими войсками в Авиньоне, для подавления мятежа попросил помощи у короля. 6 июня с войсками, какие ему привел маркиз де Карсес, он взял Оранж и перебил всех. Внезапно подоспел барон дез Адрет, 25 июля разбил при Вальреасе графа де Сюза и вторгся в Конта. Авиньон оказался под угрозой. Гугеноты перешли Дюранс и продвинулись до Сен-Реми.
Война в Лангедоке
Большие города Нижнего Лангедока — Монпелье, Ним, Безье — приняли сторону Реформации. Виконт де Жуайёз, командовавший в этой провинции от имени коннетабля, осадил Монпелье. Провансальские католики со своими испанскими и итальянскими союзниками пошли на помощь осаждающему, но 27 сентября на них неожиданно напали под Сен-Жилем и сбросили в Рону. Эта победа вынудила Жуайёза отступить к Пезенасу и упрочила положение протестантской партии в этой провинции. В Верхнем Лангедоке и в Гиени, едва пошел слух, что Конде взялся за оружие, Монтобан, Лектур, Кастр, Ажен объявили о его поддержке, но Тулуза осталась за католиками после четырехдневной битвы 13–16 мая 1562 г. на улицах города, вокруг ратуши и трех коллегий, где укрепились протестанты.
На Юго-Западе
В Бордо протестанты 25 июня не смогли взять Шато-Тромпетт, господствовавший над городом; Монлюк, «наводя страх», занял Нерак, Кастель-жалу и, получив в качестве подкрепления тысячу испанцев, которых Филипп II послал Карлу IX, 2 октября вынудил капитулировать Лектур. Дюрас, вождь реформатов Гиени, начал отступление, двинувшись к Орлеану. 9 октября 1562 г. Монлюк внезапно напал на него при Вере (под Перигё), убил у него тысячу четыреста человек и захватил артиллерию. Ларошфуко, один из помощников Конде, осаждавший Сен-Жан-д’Анжели, принял беглецов к себе и с шестью-семью тысячами человек направился к Орлеану, где Конде собирал французских реформатов и союзников, за которыми д’Андело поехал в Германию.
Бурж занят королевской армией
Целью операций триумвиров был захват Орлеана, столицы Реформации, но прежде чем атаковать его, они хотели его изолировать. Они решили занять подступы к городу, приказав своим помощникам перерезать пути поступления ему помощи из Франции и из-за границы. Они перешли Луару и двинулись к Буржу, который обеспечивал связь Орлеана с Югом. Жан де Анже, сьёр д’Ивуа, отправился на встречу с королевой-матерью и 31 августа согласился на капитуляцию, почетную для его войск, но катастрофическую для его партии.
Война в Бургундии и в Пуату
Тем временем Таванн, генеральный наместник короля в Бургундии, 31 мая выбил из Шалона гугенотского капитана Монбрёна, только что вступившего туда со своими бандами из Дофине и Прованса; позже он внезапно захватил Макон, отбросил к Лиону шесть тысяч швейцарцев-протестантов и занял всю долину Соны. На другом конце королевства Сент-Андре 1 августа взял Пуатье. Казалось, королевской армии, овладевшей Буржем и прикрытой с обоих флангов, осталось лишь двинуться на Орлеан, но этому помешали события в Нормандии.
Договор в Хэмптон-Корте
(20 сентября 1562 г.)
Едва взявшись за оружие, протестанты послали делегатов к английской королеве Елизавете, чтобы, ссылаясь на общность религии и интересы Христа, «с полным смирением, скорбно обливаясь крупными слезами», просить ее взять защиту реформатских церквей в свои руки. Елизавета видела во французских смутах только возможность заключить выгодную сделку. Вынужденная при вступлении на престол ратифицировать договор в Като-Камбрези, на восемь лет уступавший Франции Кале, она поклялась как можно скорей возвратить этот город Англии. 20 сентября 1562 г. послы Конде — Ла Э и Жан де Ферьер, видам Шартрский, — приняли условия, какие она продиктовала им в своем замке Хэмптон-Корт. Она выделит сто тысяч крон, а Конде уступит ей Гавр; из подкрепления в шесть тысяч человек, которое она пошлет во Францию, половина останется в этой крепости в качестве гарнизона. Гавр будет залогом, который она вернет Конде, как только тот передаст ей Кале. В Като-Камбрези в 1559 г. договорились, что Кале будет возвращен Англии только после восьми лет французской оккупации; но Конде не имел права сослаться на эту статью и должен был в обмен на Гавр вернуть Кале, не дожидаясь срока, указанного в Като-Камбрезийском договоре.
Конде и Колиньи без оговорок ратифицировали это соглашение. Позже они утверждали, что не знали или неверно истолковали статью, относящуюся к Кале; они всего лишь гарантировали, — говорили они, — возврат этого города Англии в сроки, указанные в Като-Камбрезийском договоре, и никогда не думали, что Елизавета оставит себе Гавр, пока ей не вернут Кале. Не исключено, хотя и маловероятно, что эти два военных, поглощенные борьбой, приняли условия соглашения, не слишком в них вникая.
Обращение к иностранцам
Колиньи и Конде признали бы себя «презренными и подлыми», если бы им пришла мысль ослабить королевство, но они полагали, что имеют право обращаться к иностранцам. Католики обвиняли их в измене, но они не чувствовали себя столь уж виновными. Гизы в начале войны просили подкреплений у Филиппа II; почему бы протестантам не позвать на помощь немцев и англичан, союзников наших королей?[24]
Но партия не имеет прав, какие имеет существующее правительство. Последнее может нанимать солдат в других государствах за деньги или обещая ответную услугу, но восставшее меньшинство, чтобы заручиться поддержкой извне, вынуждено давать залоги, отдавать города. Колиньи и Конде вообразили, будто Англия и Германия будут им содействовать Христа ради. Но если ландскнехты и рейтары довольствовались жалованьем, то Елизавета давала людей и деньги не ради сохранения крови христиан, как гласил ее манифест, а ради вящей выгоды для Англии.
Оправдание протестантов
Протестанты отрицали также, что они мятежники: по их словам, они вооружились против дурных советников короля в интересах самого короля, чтобы освободить его. Утверждение, будто король попал в плен или в дурное окружение, было жалкой выдумкой. На самом деле они могли оправдать себя только религиозными соображениями. Им следовало бы заявить, что дело Бога выше понятий долга и величия, свойственных миру сему. Но такое объяснение их поведения не дало бы полного представления о их чувствах: пылкие христиане и верные подданные, они разрывались между противоречащими друг другу тенденциями. Они хотели бы служить
