Борьба за наследство Владимира Мономаха - Дмитрий Александрович Боровков
После возвращения Изяслава на юг неприятности Юрия не закончились. На сей раз они были связаны с его сыном Ростиславом, которому киевский князь, отправляясь в Новгород, велел сидеть в Божске и «стеречь Русскую землю». Однако когда Изяслав вернулся в Киев, ему донесли, что в его отсутствие Ростислав в интересах своего отца замышлял интриги среди киевлян и берендеев, чтобы схватить его жену, брата и сына. Несмотря на то, что при личной встрече с Изяславом у Выдубицкого монастыря Св. Михаила Ростислав отверг возведенные на него обвинения, разгневанный киевский князь приказал посадить его в насад вместе с четырьмя «отроками» и отправил к отцу, удержав его дружину и обоз. Этим поступком он нанес оскорбление Юрию и обрел врага в лице Ростислава, который по прибытии в Суздаль уговорил отца идти войной на Изяслава, обещая поддержку жителей Русской земли и «черных клобуков».
Летом 1149 года Юрий со своими войсками совершил нападение на владения Давыдовичей в земле вятичей, вследствие чего Владимир Давыдович был вынужден обратиться за помощью к Изяславу Мстиславичу. Святослав Ольгович через послов решил уточнить у Юрия, «вправду ли он хочет идти на Изяслава?», и получил такой ответ: «Как же не вправду хочу идти, если племянник мой Изяслав на меня пришел, волость мою повоевал и сжег, да еще и сына моего выгнал из Русской земли, и волости ему не дал, и опозорил меня; и либо я смою позор и отомщу за свои земли, либо честь свою найду, а голову свою сложу»[160]. Одновременно Святослав Ольгович задержал направленных к нему послов Владимира Давыдовича и Изяслава Мстиславича, потребовав вернуть захваченное в ходе предшествующей войны имущество Игоря Ольговича. Изяслав отклонил претензии Святослава на том основании, что он заключил с ним мирный договор, оставив имущество Игоря в его распоряжении. Святослав отправился к Юрию и, встретившись с ним на праздник Спаса в Ярышеве, возобновил против Изяслава обвинения в причастности к убийству Игоря. Юрий и Святослав потребовали от Давыдовичей присоединиться к их союзу, но те напомнили Юрию, что он не оказал им помощи, отказавшись нарушить присягу, данную Изяславу Мстиславичу. На реке Супе, где встал лагерем ростово-суздальский князь, к нему присоединились половцы и Святослав Всеволодович, о котором киевский летописец писал: «Святослав не хотел отступать от своего дяди по матери Изяслава, но поневоле поехал ради своего дяди по отцу Святослава Ольговича»[161].
Юрий направился к Переяславлю, где находился Владимир Мстиславич, ибо, по словам летописца, считал, что Изяслав придет сюда изъявить ему покорность. Следует вспомнить, что Переяславль являлся яблоком раздора между старшим и младшим поколением Мономашичей. Изяслав, заявлявший, что если бы Юрий пришел на него с детьми, он дал бы ему любую волость, какая ему понравилась бы, но так как он пришел с его врагами, половцами и Ольговичами, он готов с ним сражаться, также двинулся туда с войсками[162].
После подобных заявлений находившиеся в его войске киевляне не захотели идти против Юрия, и Изяслав убедил их двигаться дальше обещанием примириться с дядей.
По пути в Переяславль к киевскому князю присоединились войска Изяслава Давыдовича и Ростислава Мстиславича. Изяслав Мстиславич отверг предложение об урегулировании конфликта, которое сделал ему Юрий за два дня до сражения, заявив через своих послов: «Ты, брат, на меня приходил, и землю повоевал, и старейшинство с меня снял. Ныне же ради братьев и сыновей Русской земли и ради христиан не пролей крови христианской, но дай мне Переяславль. Я посажу сына своего в Переяславле, а ты сиди, царствуя, в Киеве, а не захочешь сотворить этого — за всем Бог»[163].
Заявление Юрия, во-первых, примечательно тем, что он говорит не только о разорении своей волости, но и о «снятии» с него «старейшинства», а во-вторых, выражает готовность примириться с этим положением в обмен на уступку Переяславля его сыну, которая выражала бы его «причастность» к «Русской земле». Исследователи придавали разное значение этим словам. Так, по мнению В. И. Сергеевича, Изяслав нанес обиду Юрию, презрев старейшинство лет и родства[164]. Сходного мнения придерживался А. Е. Пресняков, считавший, что обида заключалась в том, что Изяслав повоевал землю Юрия и, изгнав его сына Ростислава, счел его «ломтем, отрезанным от Русской земли»[165]. По мнению Н. Ф. Котляра, следовало говорить о нарушении политического приоритета, обусловленного генеалогическим старшинством[166]. С точки зрения А. П. Толочко, речь шла о политическом «старейшинстве» на основе обладания Киевом, независимом от генеалогического «старейшинства»[167].
Противоположного мнения придерживается В. Я. Петрухин, считающий, что киевскому столу, приобретшему в условиях кризиса единства княжеского рода символическое значение, Юрий, несмотря на свое «старейшинство», предпочитал реальное «причастие» в Русской земле[168].
На первый взгляд, компромисс с уступкой Киева в обмен на Переяславль являлся для суздальского князя невыгодным. Однако Переяславль имел для Мономашичей значение такой же наследственной «отчины», так что, посадив туда своего сына в качестве князя-наместника, Юрий рассчитывал восстановить попранное Изяславом «старейшинство» и ограничить его владения правым берегом Днепра, не говоря о том, какие перспективы открывались из Переяславля не только для контактов с кочевниками, но и для захвата Киева. Возможно, именно поэтому мирные предложения Юрия, как и просьбы о мире переяславского епископа Евфимия были отвергнуты Изяславом Мстиславичем, который вместо ответа на предложение Юрия задержал его посла и вывел свое войско в поле. Тем не менее, в ходе битвы на реке Трубеж 23 августа 1149 года из-за измены переяславцев, перешедших на сторону Юрия, войска Изяслава и его союзников были обращены в бегство, что позволило Юрию захватить Переяславль и посадить в нем на княжение своего сына Ростислава. Сам Изяслав с двумя сопровождающими едва переправился через Днепр у Канева и прибыл в Киев. После того как киевляне отказались продолжать сопротивление, хотя и понимали, что им «с Юрием не ужиться», он посовещался с братом Ростиславом и отправился во Владимир на Волыни,
