Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
Идея Роона была проста и очевидна: необходимо покончить с химерическим строением прусской армии и сделать ее единообразной. Для этого нужно резко расширить призывной контингент и количество линейных соединений, а также увеличить срок пребывания в резерве. Ландвер в этой схеме переставал быть составной частью действующей армии и превращался в подразделения второй линии, использовавшиеся для гарнизонной службы, охраны коммуникаций и прочих вспомогательных задач. Служить там должны были в первую очередь те, кто по возрасту уже выбывал из резерва линейных частей. Эта простая и стройная система позволяла сделать распределение воинской повинности более справедливым, а заодно и существенно повысить боеспособность прусской армии.
Естественно, на проведение реформы требовались деньги. Кроме того, новая армия должна была обходиться стране существенно дороже, чем старая. Для получения соответствующих средств требовалось согласие парламента, который имел право ежегодно утверждать бюджет. Казалось, особенных проблем с этим быть не должно. Умеренные либералы, составлявшие самую сильную фракцию в нижней палате, понимали необходимость военной реформы. Как и принц Вильгельм, они считали, что добро должно быть с кулаками: никакая самостоятельная внешняя политика Пруссии — тем более в германском вопросе — невозможна без сильной армии. Необходимость увеличить расходы также не вызывала вопросов. Благодаря экономическому росту деньги в стране имелись.
Единственным камнем преткновения стала судьба ландвера. Для немецких либералов ландвер представлял собой не символ прусской бедности, а воплощение идеи «вооруженного народа», тесной связи между армией и обществом, выкованной в огне войны против Наполеона. Именно наличие ландвера делало прусскую армию по-настоящему народной; если свести его роль к чисто вспомогательной, вооруженные силы вновь станут послушным инструментом в руках монарха, который может быть легко использован против собственных граждан. В результате именно внутриполитический аспект реформы практически сразу же вышел на первый план и стал камнем преткновения.
Однако пока что стороны были совершенно не заинтересованы в конфликте друг с другом. «Только не напирать!» — так звучал лозунг умеренных либералов. Помимо военной реформы, регент подготовил целый ряд внутриполитических преобразований, которые целиком устраивали большинство нижней палаты. Речь шла о введении гражданского брака, либерализации экономического законодательства, отмене налоговых привилегий дворянства, реформе местного самоуправления. Многие из этих инициатив, однако, разбились о сопротивление верхней палаты ландтага, целиком и полностью находившейся в руках землевладельческой аристократии. Освобождение поместий от поземельного налога удалось отменить в мае 1861 года лишь в обмен на значительные компенсации помещикам. Либеральному кабинету удалось добиться закрепления границ избирательных округов, что позволяло исключить значительную часть манипуляций на выборах, некоторых экономических преобразований и равноправия для евреев. Но это была лишь небольшая часть изначальной программы. Проект введения ответственности министров перед ландтагом и вовсе не добрался до парламента, увязнув в обсуждениях на министерском уровне. Постепенно это начало вызывать разочарование у прусских либералов, с энтузиазмом приветствовавших начало «Новой эры».
Было бы ошибкой считать, что регент в эти годы находился полностью под влиянием либерального окружения. Это далеко не так. Наиболее ярким примером обратного может служить фигура Эдвина фон Мантойфеля, двоюродного брата бывшего главы правительства. Сделав успешную карьеру при Фридрихе Вильгельме IV, он смог одновременно заручиться доверием его младшего брата. С 1857 года Мантойфель занимался кадровыми вопросами прусского офицерского корпуса в военном министерстве. Достаточно быстро он стал одним из ближайших сподвижников регента, активно поддерживая назначение Роона военным министром. В 1860-е годы Мантойфель являлся одним из самых влиятельных людей в Берлине. Он придерживался строго консервативных взглядов и стремился использовать свое влияние, в том числе в политических целях. Мантойфель, Роон и генерал-адъютант Густав фон Альвенслебен — еще один давний знакомый и доверенное лицо регента — образовывали «армейское трио», к мнению которого Вильгельм постоянно прислушивался, особенно в вопросах военной реформы.
Необходимость сильной армии дополнительно продемонстрировала Итальянская война 1859 года. Столкновение австрийцев и французов в Северной Италии вновь поставило прусское руководство перед дилеммой. Общественность громко требовала поддержать Австрию в борьбе против «наследственного врага». Однако разумно ли будет оказывать Вене бескорыстную помощь и портить отношения с Парижем? В рядах прусской правящей элиты имелись и те, кто выступал за жесткое давление на империю Габсбургов: воспользовавшись моментом, можно было обеспечить гегемонию Пруссии на севере Германского союза.
Вильгельм и его правительство в этой ситуации пошли третьим путем. Пруссия сорвала австрийскую попытку втянуть в войну весь Германский союз, объявив о своем нейтралитете. Тем не менее регент был готов воевать против Франции. Вене поставили простое условие: в Берлине согласны помочь австрийцам против французов, если принц Вильгельм получит пост главнокомандующего общенемецкой армии. По сути это означало резкое усиление влияния Пруссии на малые и средние государства Германского союза. В июне началась мобилизация прусской армии.
Однако австрийцы предпочли быстро заключить с французами мир. Пруссия, как и по итогам Крымской войны, осталась с пустыми руками. Вновь стало очевидно, что в Вене ни под каким предлогом не готовы допустить усиления позиции Гогенцоллернов и отказаться от преобладающего влияния в Германском союзе. Вильгельм весьма негативно оценивал ситуацию, опасаясь изоляции Пруссии. Кроме того, регента тревожило усиление Франции. По его мнению, Итальянская война продемонстрировала наличие у Наполеона III агрессивных намерений. Естественным объектом французских притязаний являлось левобережье Рейна, с 1815 года принадлежавшее Пруссии. Перед лицом этой угрозы меркли даже противоречия с Австрией.
Чтобы не допустить дальнейшего неблагоприятного развития ситуации, Берлин продолжал предпринимать активные шаги в германском вопросе. Осенью 1859 года Пруссия выступила с предложением реорганизовать военную систему Германского союза. Вильгельм предлагал, чтобы в случае войны контингенты малых и средних государств Северной Германии оказались в прусском, а Южной — в австрийском подчинении. Однако в Вене после поражения в Италии уделяли германским делам повышенное внимание и не были готовы на компромисс. Да и правители малых и средних княжеств не горели желанием отказаться от части своего суверенитета.
Одновременно продолжались контакты с Францией. Наполеон III рассматривал Пруссию как потенциального младшего партнера и был готов в обмен на территориальные компенсации поддержать ее политику в германском вопросе — трюк, который он уже проделал с Сардинским королевством в Италии. В июне 1860 года французский император и прусский регент встретились в Баден-Бадене; на встрече присутствовали еще несколько немецких князей, которым Вильгельм стремился продемонстрировать свою верность общегерманской идее. Свидание двух правителей закончилось ничем. В следующем месяце Вильгельм провел переговоры с австрийским императором Францем-Иосифом в Теплице; на повестке дня стояла
