Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
Глава 5
«Новая эра»
В умеренно либеральных кругах с приходом к власти принца Вильгельма связывали большие ожидания (а в консервативных — не менее масштабные опасения). И действительно, поначалу они полностью оправдались. В прусском обществе регентство Вильгельма охарактеризовали как «Новую эру» — именно такое название закрепилось за этим периодом в истории королевства.
Кабинет Мантойфеля, находившийся у власти на протяжении долгих восьми лет, был отправлен в отставку в ноябре 1858 года. Новым главой правительства стал Карл Антон фон Гогенцоллерн-Зигмаринген — представитель младшей, боковой ветви прусской династии, входивший в «партию Еженедельника». На все посты в кабинете министров, за исключением двух, были назначены новые фигуры. Так, Бонин вновь стал военным министром, Шлейниц — министром иностранных дел, Ауэрсвальд — министром без портфеля, которого молва называла истинным главой кабинета. Вильгельм целенаправленно назначал на министерские посты людей, пользовавшихся его личным доверием: это должно было обеспечить единство действий нового правительства. Учитывал он и популярность кандидатов в обществе.
Состав нового кабинета привел в ужас консерваторов как в Пруссии, так и за ее пределами. На роль серого кардинала злые языки немедленно назначили принцессу Аугусту: якобы именно она плохо влияет на своего мужа и толкает его на сотрудничество со смутьянами. Новое правительство даже называли «кабинетом Аугусты». В реальности ситуация была прямо противоположной. Вернувшись в Берлин, чтобы возглавить страну, принц Вильгельм властно отстранил жену от какого бы то ни было участия в государственных делах и игнорировал ее советы. Гармония между супругами, достигнутая в Кобленце, вновь оказалась под угрозой. «К несчастью, у мамы чем дальше, тем больше входит в привычку серьезно возражать против многих действий отца», — писал в эти дни принц Фридрих Вильгельм. Сам он нередко вынужден был, по собственному признанию, играть роль посредника и миротворца между родителями.
В отношениях регента с сыном, наоборот, произошла перемена к лучшему. Новые министры сразу же после назначения были представлены Фридриху Вильгельму, которому отец поручил участвовать в заседаниях кабинета. «Я был бесконечно счастлив по поводу высокого доверия, которое отец демонстрирует мне», — писал молодой принц в эти дни.
Одновременно с назначением нового кабинета прошли выборы в нижнюю палату прусского парламента, которые завершились убедительной победой умеренных либералов: количество их мандатов возросло с семи десятков до полутора сотен (из 352 мест). Консерваторы, ранее располагавшие в палате абсолютным большинством голосов, не смогли дотянуть и до сотни мест. Помимо изменения настроений в обществе, важную роль здесь сыграло то, что административный ресурс был осенью 1858 года не на стороне консервативных сил.
В этом же месяце свежеиспеченный регент представил общественности свою «Ноябрьскую программу». В ней в довольно расплывчатой форме говорилось о необходимости учитывать требования времени и проводить назревшие преобразования. Вильгельм писал о необходимости развития образовательной системы, разделении религиозных и политических вопросов, строгом соблюдении законов и недопущении административного произвола. Регент выражал желание править в полном согласии с парламентом. В вопросах внешней политики Вильгельм говорил о необходимости сохранять самостоятельность Пруссии. Фигурировали в программе и уже упомянутые выше «моральные завоевания» за счет «мудрых законов, нравственного роста и развития элементов единства, таких как Таможенный союз».
Принц Вильгельм говорил вполне серьезно. Он действительно являлся сторонником умеренных преобразований. Регент считал, что к делу реформ нужно подходить аккуратно и вдумчиво, совершенствуя существующую систему, а не перестраивая ее. «Медленно и осмысленно» — таким был неофициальный девиз первых лет его правления. Только в одном аспекте он требовал срочных и достаточно радикальных перемен: это был вопрос военной реформы.
Меры по усилению армии регент начал предпринимать сразу же после того, как взял в свои руки бразды правления. В частности, по его приказу вся прусская пехота была вооружена игольчатыми винтовками системы Дрейзе. Разработанная еще в 1830-е годы, игольчатая винтовка отличалась от других современных ей пехотных ружей в первую очередь тем, что была казнозарядной. Это давало пехотинцу ряд серьезных преимуществ в бою, и в 1840 году винтовка Дрейзе была принята на вооружение прусской армии. Она считалась секретным оружием, темпы производства были низкими, и перевооружение осуществлялось очень медленно. К тому же у игольчатой винтовки, как и у всякой новаторской разработки, хватало недостатков и «детских болезней». Значительная часть военных специалистов выступала против системы Дрейзе; все остальные крупные европейские армии после испытаний отказались от введения у себя казнозарядных игольчатых винтовок. Польза от инновации представлялась более чем сомнительной, и решение регента выглядело достаточно смелым. Только кампания 1866 года продемонстрировала, насколько серьезное преимущество получила прусская пехота благодаря новому оружию.
Однако речь в данном случае шла о куда более масштабных преобразованиях, затрагивавших, если можно так выразиться, самую суть вооруженных сил. С 1814 года в Пруссии существовала всеобщая воинская повинность. Однако далеко не все призывники зачислялись в линейные части. Многие попадали в ландвер и после кратковременного обучения распускались по домам с обязательством являться на регулярные учебные сборы. В случае войны линейные части и подразделения ландвера должны были сражаться бок о бок друг с другом. При этом как боевая ценность, так и политическая благонадежность ландвера давно вызывали у Вильгельма серьезные нарекания. В дополнение ко всему размер армии мирного времени (а значит, и призывного контингента) не менялся с окончания Наполеоновских войн, в то время как население Пруссии выросло к концу 1850-х годов примерно вдвое. В результате все больше молодых людей призывного возраста вообще оставались не охваченными армейской службой, а воинская повинность становилась всеобщей лишь по названию. Во время мобилизации 1850 года это уже привело к парадоксальным результатам — почтенные отцы семейств, числившиеся в ландвере, вынуждены были являться на призывные пункты, в то время как тысячи и тысячи юношей, не попавших в состав призывного контингента, остались сидеть по домам. Эти недостатки были очевидны, однако ключевую роль играли финансовые соображения: такая армия обходилась дешево.
События 1848–1850 годов окончательно убедили принца Вильгельма в необходимости проведения военной реформы, а быстрое экономическое развитие Пруссии в 1850-е годы позволяло надеяться, что деньги на новую армию тоже найдутся. Активная работа над проектами военной реформы началась практически сразу после революции. Ближайшим помощником Вильгельма в этой области постепенно стал Альбрехт фон Роон. С этим офицером принц познакомился во время Баденской кампании 1849 года. В течение следующего десятилетия Роон занимал различные штабные и командные должности в соединениях, дислоцированных в западных провинциях Пруссии, и благодаря этому находился в постоянном тесном контакте с Вильгельмом. Некоторые
