Причина остаться - Рита Вертер

заметила, что у него сильно отросла щетина, и эгоистично подумала, что она ему к лицу, забыв, почему он не брился.

– Лучше?

Увидев, что я открыла глаза, он взял с тумбочки стакан воды и протянул его мне. Я заметила на его костяшках свежие ссадины.

– Только не говори, что ты избил своего босса.

– Он это заслужил.

– Он тебя засудит.

– Мы с ним договорились.

– Что-то я сомневаюсь.

В комнате царил полумрак. Я начала гадать, сколько проспала.

– У меня бывает такое из-за стресса, – начала оправдываться я, – я засыпаю. Надолго.

– А я думал, начинаешь несмешно шутить.

– Это тоже.

Я выпила воду, ощутив странный привкус:

– Что это?

– Абсорбент.

– Думаешь, я отравилась? Я мало выпила.

– Я думал, он тебя чем-то накачал, – признался Аксель.

Он поставил стакан на место и лег рядом со мной. Я ощутила головную боль.

– Нет, ничего такого не было. Может, не стоило пить после успокоительного? Да, наверное, это из-за него.

– Какого еще успокоительного?

– У твоего отца есть. В оранжевой пластиковой баночке. – Я даже умудрилась припомнить название.

Аксель открыл рот и закрыл.

– Сколько ты выпила?

– Две таблетки. Их нельзя мешать с алкоголем? Я и раньше их принимала, – недоумевала я.

– Это не успокоительное, а противосудорожный транквилизатор. – Он стиснул зубы, и я испугалась, что он начнет кричать. Но он сказал мягко: – С чего ты вообще взяла, что это успокоительное?

– Говорю же, я…

Да, я пила его, когда узнала о смерти матери, после похорон приняла одну, да и позднее, в тяжелые моменты, если была на грани истерики, Чарли давал их мне. Ему выписал их какой-то знакомый психиатр, которого он вырвал из лап правосудия, когда тот проходил по сфабрикованному (по словам Чарли) делу о сбыте легких наркотиков. Помню, у нас даже праздничный ужин был в честь его победы на суде, тогда еще мама была жива.

Ну да, я без лишних вопросов и с удовольствием глотала предложенные Чарли таблетки, не догадавшись даже – от горя или от тупости – загуглить название.

– Ты?.. – подсказал Аксель, потому что я умолкла на полуслове.

– Все в порядке, правда.

– Хорошо. Может, к врачу? Я звонил доктору Доэрти, он сказал…

– Нет, к врачу точно не стоит. Меня стошнило, так что вряд ли все так плохо. Обнимешь меня?

Он обнял:

– Если что, скажи.

– Скажу.

И тут я вспомнила, что так и не сказала ему главного. Но момент был неподходящий.

Глава 19

С потрясением от смерти Эрни каждый из нас справлялся по-своему, но, к счастью, не в одиночестве. Мы с Акселем проводили уйму времени вдвоем – у реки, в постели, на террасе дома. Мы говорили или молчали обо всем на свете. Иногда, особенно с наступлением сумерек, когда мы сидели на улице, к нам приходил Сэм. Мы обсуждали какие-то ничтожные, незначительные вещи, удивляясь тому, что мир после ухода одного из наших близких нисколько не изменился. Но мне было спокойно оттого, что между парнями больше нет разногласий. Иногда они вдвоем уходили к Уилксам, чтобы помочь по хозяйству, и возвращались угрюмые и молчаливые.

Шон и Лидия, как нам сообщил Сэм, снова сошлись. Я почти не видела их обоих. Сам Сэм со дня на день собирался уезжать в Бостон, и я никак не решалась у него спросить, какую же компанию он выбрал для стажировки, и он тоже не задавал мне вопросов насчет моего дурацкого комментария в баре.

Анна стала чаще навещать мистера Хейза – приходила почти каждый день, чтобы составить ему компанию за чаепитием. Они запирались в гостиной и часами напролет говорили, и я, надо признаться, была рада этому. У меня же не оставалось сил даже на то, чтобы по вечерам присоединяться к просмотру кино: я не могла уследить ни за сюжетом, ни за быстро сменяющимися кадрами, и избавиться от тяжелых мыслей мне удавалось только в компании Акселя или за ежедневной изматывающей рутиной, на которую у меня теперь уходило вдвое больше времени, чем обычно.

Однажды ночью он, словно вспомнив о чем-то, принес мне сверток голубой упаковочной бумаги. Развернув его, я обнаружила внутри экземпляр книги «Мосты округа Мэдисон».

– Я подумал, она тебе тоже понравится, – сказал он, но я почему-то так ни разу и не открыла ее.

Я так и не познакомилась с Беллой, потому что, как мне казалось, не смогла бы быть с ней настолько радушной, насколько она заслуживала, особенно после сцены у ее дома. Аксель ездил к ней один. Из-за ребенка она не смогла прийти на похороны, хотя, по его словам, очень расстроилась из-за этого.

По крайней мере, благодаря письменному признанию Эрни, которое он оставил и родителям, и Джеффу, шансы на освобождение Вотлинга из тюрьмы значительно выросли. Я боялась спрашивать Акселя, писал ли он ему об Эрни. И боялась спрашивать, что теперь будет с фермой, потому что на Томпсона, очевидно, он больше не работал.

Дни тянулись один за другим, одинаковые и унылые, пока однажды, в день слушания по условно-досрочному освобождению Джеффри Вотлинга и за неделю до своего совершеннолетия, я не вошла в кухню. Накануне я ночевала в своей комнате одна, потому что Аксель весь вечер готовился к заседанию, и рано уснула, так что была особенно рада его видеть: впервые за это время он тщательно побрился, надел костюм и рубашку.

– Доброе утро, – улыбнулась я ему.

Аксель стоял прислонившись к стене, словно задумавшись и не слыша меня, и я почему-то не стала подходить, чтобы поцеловать его, а сразу двинулась к кофеварке. Чашка дрогнула в моей руке, и мне показалось, что я спятила или попросту ослышалась, когда после долгой паузы он произнес:

– Доброе утро, Элис.

В нос ударил аромат кофе. Я не решалась повернуться, а когда наконец сделала это, сердце мое сжалось. Я не ослышалась.

– Давай-ка сейчас сядем и все спокойно обсудим. Я все объясню. – Мой голос предательски дрогнул.

– Ты солгала мне.

Что ж, пока этот разговор проходил по одному из предполагаемых мною сценариев, пусть и не самому приятному.

– У меня не было выбора. Послушай, после смерти мамы мой отчим…

– Как ты могла мне не рассказать?

Он словно меня не слышал: говорил медленно, спокойно, и тем страшнее казался его гнев. Аксель выглядел до глубины души оскорбленным. И очень злым.

– Я собиралась, но…

– Ты собиралась? Ты, черт тебя подери, собиралась? И сколько же тебе времени нужно было, чтобы собраться? Два чертовых месяца?

– Подожди…

– Чего ждать? Ты рассчитывала заявиться сюда, выдумав всю