Бесчувственный наследник - Мишель Хёрд
Я качаю головой и пародирую его: — Не-а. — Встретившись с ним взглядом, добавляю: — Не перестану, пока ты не признаешь, что не ненавидишь меня.
На его слишком сексуальном лице мелькает шок. — Я не ненавижу тебя. — Затем он снова хмурится: — Ты думаешь, я тебя ненавижу?
Я пожимаю плечами, отпиваю из бокала и шепчу:
— С интенсивностью тысячи солнц. — А затем, понизив голос так, чтобы слышал только он: — Знаешь ли, признаешься парню в любви — и внезапно становишься врагом номер один.
Ноа тоже наклоняется ближе, шепча в ответ:
— Я просто хотел дать тебе пространство, чтобы ты могла... ну знаешь... двигаться дальше.
Я поворачиваю голову, наши глаза встречаются, и между нами мгновенно вспыхивает мощнейший электрический разряд. Не в силах сдержаться, я спрашиваю:
— Неужели я единственная, кто это чувствует?
— Чувствует что? — Ноа отстраняется. Он подносит руку к лицу, упираясь подбородком в большой палец. Я вижу, как его мозг снова начинает работать сверхурочно, пытаясь что-то вычислить.
Каким бы гениальным ни был этот мужчина, в эмоциональном плане он бывает настоящим тугодумом.
Я снова хлопаю его по бедру: — Не переусердствуй. Я не ждала ответа.
ГЛАВА 6
НОА
Сидя в гостиной наших апартаментов, я читаю исследование Гарвардской медицинской школы. Оно посвящено любви и ее влиянию на мозг.
«Уровни гормона стресса кортизола повышаются во время начальной фазы романтической любви, мобилизуя наши тела для борьбы с навалившимся „кризисом“».
— Ну, это, черт возьми, все объясняет, — бормочу я. — Карла — это определенно «навалившийся кризис».
Я продолжаю читать, но там лишь то, что я и так знал. Это просто химическая реакция.
В апартаменты заходит Карла, на ее лбу залегла хмурая складка. Увидев меня, она плюхается прямо рядом со мной и говорит:
— Ты не поверишь, на кого я только что наткнулась.
Я быстро блокирую телефон и откладываю его в сторону. — На кого?
— Кеннеди Куинн. — Она переводит взгляд на меня, и я вижу тревогу в ее глазах. — Бывшая девушка Фореста.
Не улавливая сути, я спрашиваю: — И? Почему ты волнуешься?
— Потому что Форест и Ария «встречаются».
Все еще не понимая, я переспрашиваю: — Почему это должно быть проблемой?
Карла разворачивается ко мне всем телом и упирается коленом в мое бедро. Мой взгляд испуганно дергается вниз, пока окситоцин, дофамин и серотонин начинают затапливать мой мозг.
Ничего, кроме химии, Ноа. Ты в порядке.
— Это же должна быть фиктивная пара, помнишь? Если у них все перешло на новый уровень, Ария не обрадуется возвращению Кеннеди.
— А... точно. — Я слишком, черт возьми, сосредоточен на эмоциях, разливающихся по телу, чтобы вникать в слова Карлы.
— Уверена, у них все будет хорошо, — шепчет она, хотя звучит это не слишком убедительно.
Я поднимаю взгляд на лицо Карлы, пока она переживает за Фореста и Арию, и невольно изучаю ее черты. Ее шоколадные радужки, высокие скулы и полные губы, которые так легко расплываются в улыбке. Мой взгляд опускается к ее шее, к коже, которая кажется шелковистой, и ниже — к ключицам. Когда я замираю на вырезе ее футболки, сердце начинает ускорять бег.
— У меня что-то на футболке? — Карла смотрит вниз, и это заставляет меня буквально подскочить с дивана.
— Нет. Хорошая... э-э... футболка. — Чувствуя себя совершенно взвинченным, я пулей улетаю по коридору в свою комнату.
К понедельнику я ни на шаг не приблизился к пониманию этих внезапных и совершенно нежеланных чувств, которые возникают у меня каждый раз, когда Карла рядом. Это выбивает меня из колеи и портит настроение.
Выходя из аудитории, я к тому же смертельно скучаю. Я здесь только ради диплома, но, черт возьми, задания совсем не бросают мне вызов. Достав телефон, я пишу матери:
Н: Расскажи мне что-нибудь интересное.
Я не выпускаю телефон из рук, чтобы почувствовать вибрацию. Выхожу из здания и направляюсь к общежитию.
— Эй, сосед! — окликает меня Карла сзади.
Я оглядываюсь и вижу, что она бежит ко мне трусцой. Мой взгляд падает на ее грудь, которая подпрыгивает при беге, и я мгновенно снова чувствую себя сбитым с толку. Карла догоняет меня и, обняв со спины одной рукой, прижимается в боковом объятии.
— Ты разве не идешь на обед?
— Нет.
Она заглядывает мне в лицо.
— Перемирие окончено?
Я качаю целовой.
— Плохое настроение?
Снова качаю головой.
— Ого, какой ты сегодня разговорчивый, — подкалывает она.
Ускоряя шаг, я бурчу: — Ты достаточно разговорчива за нас обоих.
Уходя от меня, Карла бормочет: — Ворчун.
Телефон вибрирует, и я быстро открываю сообщение от мамы.
М: Привет, мальчик мой. Просто держись. Ты почти закончил учебу. А пока вот тебе... У меня двадцатилетний пациент, доставленный с аневризмой. По сути, грудная аорта состоит из корня аорты...
Я продолжаю читать, пока иду в общежитие и поднимаюсь в апартаменты. Каждое слово делает меня менее беспокойным, пока я снова не обретаю контроль над своими эмоциями. Я задвигаю мысли о Карле как можно глубже, хотя и знаю, что не смогу вечно их избегать.
КАРЛА
Я захожу в ресторан и вижу Фореста и Арию, уже сидящих за нашим столом. Сев рядом, я едва удерживаюсь от комментария о том, что они снова в своем пузыре, и вместо этого пародирую Шрама из «Короля Льва»:
— «Меня окружают идиоты».
Ария усмехается.
— Что случилось?
Я не рассказывала им о странном поведении Ноа, поэтому просто бурчу: — Ноа.
Движение за спиной Фореста привлекает мое внимание, и когда я вижу Кеннеди, мои глаза расширяются. Черт, началось.
Форест явно ошарашен ее появлением, а Ария выглядит так, будто ее сейчас стошнит. По крайней мере, я предупредила ее утром, что столкнулась с Кеннеди вчера вечером. Кеннеди вся так и сияет, спрашивая: — Расскажите мне все, что я пропустила!
Надеясь, что Форест и Ария признаются, что они теперь больше, чем друзья, я наклоняюсь к Кеннеди и говорю:
— Приготовься. Форест и Ария состоят в фиктивных отношениях.
Я внимательно слежу за реакцией друзей. Форест мгновенно выглядит несчастным, а Ария буквально вжимается в стул. М-да... «просто друзья», ага.
Кеннеди заливается смехом.
— Да? Зачем?
Объяснять приходится мне.
— Форест ни с кем не
