А он был женат - Саша Киндер
— Надоели! — Кривун остудил меня и подбирающую свой разбитый о пол мобильник жену, — как дети малые! Сколько у вас ещё в жопе играть будет?
И не только детство у кое-кого. Но лучше помолчать. Иначе подумает ещё начальник, что мало мне будет Анджелки на северах, так эту престарелую дуру добавит. Для укрепления общения, так сказать.
— Точно скажу дочери насесть на тебя с темой детей, — прошипела женщина, — давно она про это мечтает, вот и я думаю, что пора!
На фоне Кривун принялся расписывать мне курортный город Владивосток. Иронично, да. Какая ещё Анапа с ним сравнится?
— Вот на тебя и скажу ей повесить того, кого она родит, — зевнул я, — ты же не лелеешь надежду, что она будет возиться со своей личинкой самостоятельно?
Мамашка поджала губы. Не любила она такие выражения. Дети же святое в её понимании, даже такие дрянные, как её единственная любимая дочь — моя жена.
— Сам ты… как у тебя язык поворачивается так говорить, не понимаю, — она потёрла лоб ладонью, — должна же в тебе быть хоть минимальная любовь к детям. Умиление? Тем более ребенок будет не только её, но и твоим.
Глупости.
— Не будет никаких детей, сказал же, — я закатил глаза, — терпеть не могу всю эту пакость. И сразу предупредил, что усыплю её и повезу на аборт.
Перед глазами предстало лицо ехидной Иры, тянущей губы в задумчивости и прикрывающей обнажённую грудь в коридоре нашей квартиры. И её вопрос, выбивший меня из колеи: «Если ты такой беспечный, то… как назовём?». Никак.
— Точно ненормальный, — покачала головой тёща, — и как только дочь тебя любит? За что?
Понятия не имею. Да и плевать мне. Всё ещё в ушах стояло это Ирино: «Как назовём?». Нужно было проверить, продолжает ли она чудить. Я практически уверен в её желании отомстить или как минимум не сидеть на месте.
— Твоя дочь и сама шляется с кем попало, — пробурчал, беря в руки телефон.
— Причём здесь это? — тоже вгляделась в мой экран женщина, — я говорила про любовь, а не… оу, это твоя последняя любовница? Как её там?
Чёрт. Да, перелистнуть фотографию на рабочем экране я не успел. Нужно было зажимать и ставить стандартную, а не ту, что успела натыкать мне Ира. Я менял их обычно перед приездом к ней, поэтому и… почему она оказалась здесь именно сейчас — оставалось загадкой. Ставил её ночью? Не помню. Пить, вероятно, нужно меньше.
— Никак, — удалил всё к чертовой матери, — чего ты так разглядываешь?
Кривун в этот момент качал на нас головой и думал в каком адском котле бы сварить, чтобы черти из нас вышли. Он так молчит уже минуты две.
— Просто все твои увлечения до этого были красивыми, худенькими и миловидными, а тут… — протянула ехидно эта дура.
Те увлечения были мимолетными.
— А тут страшненькая Ира, — зубы заболели, желая быть стиснутыми, но получилось только скалиться ехидно, — ревнуешь?
Не могла же она не заметить, что её муж на неё смотрит и слушает.
— Скорее убеждаюсь в том, что любить ты не способен, — отвернулась от меня она, — в принципе. Тебе такого не дано.
Забавно. Подобные женщины искренне верили, что если ты не увиваешься за ними, значит ты камень под их каблуком. Анджела была такого же мнения. Если не люблю её, то и проститутки мои только на одну ночь и чувств не вызывают.
— Поболтали? — скрипнул зубами Кривун, — ты выбрал, засранец? Я тебе не шучу. На полгода минимум уезжаешь. Отчётность лично мне будешь пересылать. И только попробуй выкинуть что-то вроде прошлой твоей истории! Я тебя отмазывать не стану, понял?
Пальцы открыли приложение на экране. Видеокамера гостиной обрисовала окно с колышущейся от ветра шторкой.
— Понял, — повторил я, — отмажусь сам. Если придётся.
Поднимать на него взгляд не было необходимости. Ему плевать, а мне тем более. Я повернул камеру в сторону разложенного посреди комнаты чемодана, забитого под завязку тряпьём и остальными безделушками. Темная макушка той, кто всё это собрала, нашлась рядом. Качество съёмки передавало и опухшее заплаканное лицо, и дрожащие пальцы, быстро перебирающие какую-то ткань перед девушкой.
Мой хмык разлетелся по переговорной. Внимание вновь перетекло на меня.
— Будь серьёзен в этот раз, Ярослав, — Кривун сверкнул взглядом, — я возлагаю на тебя большие надежды. Потому как, если справишься с организацией там, вернёшься, и я позволю тебе занять половину моего места тут.
Ничего этот махинатор так и не понял. Манипулировать нужно тем, что человеку дорого, а не тем, что безразлично. Хотя. Одна великая манипуляция со мной у него всё же удалась.
Поэтому сообщение для контакта «Иро-планетянин»: «Зря переезжаешь. Три месяца там твои».
* * *
Ира
На следующий день после расставания — Ира
Ненавижу его! Просто слов нет, которые я хотела бы сказать ему, продолжая бить со всей силы куда придётся! Эта скотина оказался женат! Ещё и любим своей женой, я же видела. Такая же дура, как я, собирающая чемоданы и возвращающаяся обратно в свою комнату общежития.
Получается, всё? Счастливой жизни конец? Сказка была хрустальной и обрушилась мне на голову с треском. Сердце скулило. Не рвалось, как всю эту ночь после возвращения из того несчастного ресторана, а просто подвывало, скребясь и давя с того момента, как я проснулась. Мне было сложно дышать, и не столько от полностью забитого слезами носа, сколько от того, что не хотелось.
Последние полгода я жила с уверенностью в завтрашнем дне, в том, что Ярослав будет в моём будущем, что он никогда не покинет меня. А сейчас я чувствовала не только боль от обиды и растерзанной в клочья души, но и от понимания, что я доверяла такому гадкому человеку, любила его и была счастлива напрасно. Строить жизнь, доверяя кому-то, казалось нормальным тогда, но сейчас… я видела себя разбитой на осколки вазой. Стоило бы собраться по кусочкам обратно, как минимум ради малыша, а как максимум…
Да, я сидела на полу перед чемоданом уже час, если не больше. Друзья приедут после работы, помогут всё это перевезти, и я достаточно проспала, отключившись под самое утро, однако слёз уже не осталось и время поджимало. Сил тоже было мало, будто я была какой-то пустой оболочкой, наполненной только головной болью и апатией. И ещё злостью, ревностью и грустью.
Я всё сопоставляла того Ярослава, которого увидела вчера, и Ярика из моей идеальной жизни до. Они казались противоположностями. Злым и добрым
