А он был женат - Саша Киндер
— Обмен? — догадалась я, — хм. А я об этом не подумала. Тогда не просчитайся, а то я меняться не захочу.
Он выдохнул дым изо рта (я представляла по звуку), а после ответил почти безэмоционально:
— Я не умею просчитываться, Ира. У меня всё получается с первого раза.
Естественно я не могла на это не фыркнуть и не похихикать.
— Все вы так себя ставите поначалу, а потом: «Ой, Ир, а почему ты обиделась?», «Ирочка, ну ты чего?», «Ирюсик, ну не начинай, нормально я придумал». Так что не будь так уверен, Ярь.
Он был не согласен:
— Я уже уверен и всё продумал, — не снимал со слов серьёзного тона, — будь готова завтра. Я позвоню, как подъеду. И позвони в этот раз маме, а не мне, будь добра.
Подумаешь, номером ошиблась!
— Может это была судьбоносная ошибка? — улыбнулась широко.
— Так и было, Ир, — отчеканил он, — мне пора.
И отключился.
Я так и осталась на общей кухне с улыбкой на лице и закипевшим супом, огонь под которым стоило бы убавить, однако я первым делом ринулась звонить маме. На этот раз начала с другой темы:
— Я завтра иду на свидание. Да, он милый и шутливый, со своими тараканами и немного странный, но я в предвкушении. Давай я унесу суп, ты мне пока расскажешь, что там с той соседкой, а я тебе про Ярика после?
Глава 2 — Настоящее
На следующий день после расставания — Ярослав
Если бы я мог высидеть подобные собрания, не уснув, то вероятно у меня у самого была бы компания с таким оборотом. Вот ещё одна причина моей безалаберности, о которой мне время от времени напоминали присутствующие — я патологически ненавижу ответственность. Ну не моё это. Исполнительность и четкость действий — моё, а эти все раздумья о том, свалится ли эта башня с набором моих кривых решений — совсем нет.
— С открытыми глазами, Ярослав! — как в школе рявкнул на меня злобный «учитель», в этот раз являющийся таким же нудным начальником, — какого чёрта ты снова приехал сюда в таком состоянии?
Это он про похмелье или моё наплевательское отношение? Так и то, и то всегда было со мной, я же сволочь. Чего тут распыляется?
— Уши открыты, звук проходит, мозги функционируют, — стоило бы добавить, что видеть я его не хочу, или шутку пошутить, про то, что с открытыми глазами сильно его боюсь, но у Кривуна тогда точно крышу сорвёт и взамен спокойному разбору полётов он предложит съездить сегодня в самую задницу, чтобы увезти оттуда бумажки, которые можно отправить любым другим способом.
Интернетом, например. Или голубями, лять.
— Чёртов ты паразит! — только и прорычал Кривун, — уж я тебе устрою! Я тебе… ты же вчера нажрался после того, как увёз Анджелку домой?
Кривун — это фамилия, а не кличка. Но суть его она отражала достоверно. Терпеть его периодами было невозможно.
— За ней ездила я, — закатила глаза жена Кривуна, — эта скотина оставила дочь сидеть одну в каком-то захолустном местечке на лысой горе! — она говорила повизгивающе, — как ты это объяснишь?
Я попытался что-то вспомнить. Нет, это всё я отлично помнил, в этом и проблема. Поэтому пришлось юлить:
— Она сказала, что тебе позвонит как раз потому, что со мной ехать в одной машине не желает, — усмехнулся я, — капризная она, знаете же. Ресторан не тот, я не галантный, вино дешевле двадцати тысяч. «Фи!» — одним словом.
Вышло по-позерски. Оба Кривуна терпеть это не могли. Но кому до этого есть дело?
— Это было до того, как ты полез целоваться к официантке или после?! — прошипела женщина, — мог бы хоть в годовщину не вести себя как свинья!
— Смотря с какой из официанток, — пожал губами, — если со светленькой, то перед, — смешок, — и вообще — странная ты мамаша, если вы с моей женой обсуждаете кто, кому и зачем. Может ещё в постель с нами ляжешь, м?
Её лицо побагровело. В этом и смысл, она, можно сказать, ложилась. И против кого тогда пытается протестовать? Я же про неё явно больше рассказать могу.
Начальник не был со мной согласен:
— Потом обсудите свои недомолвки, а сейчас, Яр, ты с завтрашнего дня ещё и за дальние районы отвечаешь. Выбирай: делим Якутск и Владивосток.
Пришлось выпрямиться и прекратить шутки.
— Далековато ты меня отправить решил, — я вперил внимательный взгляд в Кривуна, — отсылаешь, как неугодного?
Его лицо и не дрогнуло. Он медленно опускался своей стокилограммовой тушей за стол, продолжая тянуть свою вечно искривленную мину.
— Дочь летит с тобой, — так и не ответил на мой вопрос, — и если ты там продолжишь свой маскарад, то я тебя в их же снегу закопаю, понял?
Страшно-страшно, боюсь, трясусь. Вот от того, что Анджелка там под боком будет, реально жутко становится. Да ещё и наедине!
— А я добавлю, — кивнула «мамочка», — Яр, ты должен иметь какие-то границы дозволенного. Она твоя жена, а не очередная девка! Вот и имей совесть! — она кивнула второй раз, — всего несколько месяцев. Построишь там несколько филиалов, всё как обычно. Делаешь деньги, прибыль твоя на это время. Уезжаешь с очередной пачкой денег на свои консервные банки на колёсах, — она сверкнула глазами, — быстрее справишься, быстрее вернёшься домой.
Как они заговорили интересно. Раньше эти севера были для них из разряда «нафиг туда деньги растрачивать», а тут смотрите что придумали. Мутную воду они боломутят. Намного мрачнее той, в которой сейчас бултыхаемся.
— Мать права, перебор уже. Пора тебе понять, что в этой жизни важно, а что… — начал было Кривун.
Я перебил:
— Значит, двенадцать лет веселиться мне было можно и нужно, иначе, поглядите, сбежит рабочая лошадка, а тут меня на цепь посадить решили? — усмехнулся я.
— Ты сам себя на неё посадил, — всё не мог устроиться в кресле начальник, — да и вообще… хватит гулять. Серьёзнее нужно быть, понимать риски, — мужчина уставился на меня и замер, — а мы теперь понимаем, что ты не такая уж и гнида, какой представлялся всё это время.
Его жена подпела:
— «Ярик» оказался живее, — реально спела, — вот мы и поняли, что ты в западне.
Клянусь, не сдержался:
— Это ты в западне своего возраста, филлерная мамашка! — надавил на больное, — сколько тебе в этом году стукнет? Пятьдесят есть, или ты этого не признаешь?
Она швырнула в меня телефоном, едва не попав по голове. Ух, злобная тёща! Естественно её раздражали эти цифры. Ей же около
