После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко
— Даты что, Кристин, — холодно сказал Глеб и сложил руки на груди
Ему уже было плевать на обед.
— Ну, понимаешь, если ты не озаботился тем, чтобы у тебя не было наследников, то последствия будем в случае чего растаскивать мы с Костей.
Но Костя молчал, смотрел на отца волком и молчал, как будто бы был всего лишь сторонним наблюдателем.
— Кристин, позвала я дочь, — по закону мы делим имущество пополам.
— Мы ещё не решили, что и как делим, и вообще, нужно ли это деление. — Произнёс таким голосом Глеб, что в воздухе повисла холодная ледяная изморозь.
Я дёрнула подбородком, не желая признавать, что мы чего-то там не решили, мы все уже прекрасно решили.
— Хорошо, пап. Как мама говорит, все нажитое делится пополам. Но только давай мы сейчас вот на этом моменте зафиксируем такую ситуацию. Мамина доля это мамина доля, а твоя доля остатка — половина имущества это доля меня и Кости. Я хочу, чтобы это было у нас документально заверено. Вот на момент на сегодняшний все то имущество, которое остаётся у тебя после развода, оно принадлежит исключительно нам в наследство, но никак так, что появится третий, четвертый, пятый шестой наследник и мы потом должны будем с этим как-то жить.
Звучало меркантильно, немного отталкивающе, но в логике Кристине я не могла отказать.
— Ты слишком много на себя берёшь, — сказал Глеб и перевёл взгляд на зятя. — Роман, тебе не кажется, что у тебя жена невоспитанная?
Но Рома сделал морду кирпичом, как обычно, привык себя вести в любого рода конфликтах и пожал плечами. У Ромы специализация такая — с людьми договариваться. Он владел торговой компанией. Точнее, у него отец владел торговой компанией, а Рома на данный момент был исполнительным директором. И поэтому все, что касается того, как надо разговаривать с людьми, о чем и для чего Роме было известно, а в его привычках и темпераменте всегда скользила такая неформальная дипломатия, а дипломат в первую очередь хорош тем, что он всегда слушает, но почти никогда не говорит.
Глеб тяжело вздохнул, и у него завибрировал мобильник, он бросил короткий взгляд на экран, перевернул телефон так, чтобы не было видно входящих вызовов.
— Пап, ты как смотришь на эти условия?
— Они абсурдны, — холодно сказал Глеб. И коснулся кончиками пальцев щетины.
— Еще не было здесь такой ситуации, чтобы дети меня к чему-то склоняли, принуждали и учили.
— Твои дети просто обеспокоены. — Парировала Кристина, тем самым заставляя меня ещё сильнее нервничать. Она же не по-настоящему, правда? Она же не хочет сказать, что при живом отце собралась делить все?
Мне это было дико слышать, потому что, разводясь с Глебом, я была в своём праве. Я забирала половину, которая достанется моим детям, Кристина же ставила ситуацию так, что ей не нужна только моя половина. Ей нужна. Половина и половина второй половины. И никак иначе.
— Кристин, для начала, чтобы обсуждать эту тему, мы как минимум должны с матерью развестись. На данный момент мы ещё не в разводе, и поэтому я не считаю правильным обсуждать эту тему сейчас. Кто знает, день, два, неделя, месяц и, возможно, никакого развода не будет.
Кристина тяжело задышала, я подняла взгляд на мужа, качнула головой.
Мобильник снова завибрировал, заставляя лежащие вблизи приборы тихонько звякнуть.
Глеб не повёл и бровью.
— Логика в словах Крис есть, — медленно произнёс Костя, сложил руки на груди, копируя позу отца.
— И ты, Брут? — усмехнулся Глеб, переведя взгляд на сына. Костя пожал плечами.
— знаешь, для такого человека, как ты, крайне недальновидна ситуация с тем что у тебя после стольких лет брака появился какой-то внебрачный ребёнок.
— Вас этот внебрачный ребёнок никак не касается. Ни один из здесь присутствующих никоим образом не пострадал от наличия этого ребёнка. И поэтому я не считаю правильным обсуждать какие-либо вопросы в отношении будущего наследства. Я помирать ещё не собираюсь.
Костя положил ладонь на руку супруги и сжал кончики её пальцев.
— А знаешь, пап, мы вот вообще не вечные. У меня, например, недвижка переписана на Дину. Потому что я не знаю, садясь самолёт, долечу ли я до места или нет Ну и, например, ещё даже в машину садясь, не факт, что мы доедем. Никто не желает тебе ни болезни, ни смерти. Твои дети желают элементарного — получить безопасность, потому что появление профурсетки с твоим сыном на руках никому, поверь, здесь не нужно.
Глеб прошёлся взглядом по нам всем, ощущая, что здесь нет ни одного человека, который был бы с ним солидарен, возможно, Дина, но она молчала.
А в этот момент у мужа снова завибрировал телефон. Он бросил на него короткий взгляд, а я, вздохнув, произнесла:
— Возьми трубку, Глеб. Я так понимаю, на этом обеде желает присутствовать твоя избранница с сыном?
11
Кристина среагировала первой.
Дернулась в сторону отца, хотя её отделял от Глеба супруг и попыталась перехватить мобильник.
Но не вышло.
— Да, это она звонит. — Тут же вступила на тропу войны Кристина.
Глеб чуть ли не зашипел.
— Тебя это не касается. Вообще ни одного из вас здесь не касается кто мне звонит.
Давайте мы придём все-таки к выводу о том, что я взрослый человек, и я умею нести ответственность за свои поступки. Вы сейчас здесь поступаете как стая голодных шакалов, что абсолютно вас не красит.
— А то есть тебя дети на стороне красят? — Спросила с надменной злостью Кристина, заставляя Глеба заскрежетать зубами.
— Я вообще никак не считаю, красит это или не красит, факт остаётся фактом. Вы спокойно жили несколько лет, и вас не волновало ни наличие какого-либо ребёнка, ничего более. Я не собираюсь никак аргументировать всю эту ситуацию, особенно если учесть, что вы ни разу не пострадали от этого факта. Но ведёте себя как сторона потерпевшая. Хотя чего вы терпели, я так понять не могу. У вас у всех был хороший, заботливый отец, внимательный. У вас был хороший тесть, который подсказывал что-то в делах работы, у вас даже был хороший свёкор, который просто так в подарок мог спокойно взять и отвезти сватов в какой-нибудь загородный санаторий. Ну чисто для того,
