После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

Кондратий пожал плечами и проведя рукой по ёжику волос, заметил:

— Да, знаешь, потрахаться не проблема. Тебе ещё и с собой, если что завернут.

Проблема в том, что дерьмово изо дня в день понимать ‚ что тебя никто не ждёт.

— Как понимаешь, из меня тоже ожидающий такой себе.

Кондр усмехнулся, притянул меня к себе. Чмокнул слишком братским поцелуем в волосы.

Я думала ‚ что все мои потрясения на сегодня были закончены, но когда такси приблизилось к воротам дома, я увидела машину Кости. Тихо вышла, кутаясь в кардиган. Заспанный сын вылез из своей тачки.

— Сняла проклятие? — по-доброму улыбнулся ребёнок, но я покачала головой.

— Не спрашивай даже. — Попросила я и туго сглотнула. — А ты почему не проходишь?

— Зачем? — Костя пожал плечами, взмахнул рукой, приглашая присесть к нему в машину, но я указала кивком на калитку. Костя замялся.

— Слушай, я виноват перед ней ‚ что сейчас вся эта ситуация разыгрывается именно так.

— Почему, ты не изменял. Ты не тащил ребёнка в семью.

— А знаешь, в чем вся проблема? В том, что она сама без меня с этим прекрасно справляется. Я почему не подписался на тему отца, чтоб забрать, отсудить Руслана и он сам его будет воспитывать? Во-первых, нет это моя ответственность.

Воспитывать бы его я не дал отцу. А во-вторых, если бы мы разыграли карту с тем, что все-таки давили бы на опеку единоправную, то это означало одно, что я что-то решил за свою жену.

Костя все же толкнул калитку, и я прошла вперёд.

— Видишь, здесь какая ситуация, даже не таща его в семью, даже просто где-то контролируя жизнь ребенка, спонсируя её, при этом жёстко мониторя, поведение мамаши, я все равно не могу оказаться в такой ситуации, что это не касается моей семьи. Потому что Дину это уже касается. Потому что у Дины сейчас мозг залит окситоцином и ещё совсем чуть-чуть, и она мне просто поставит ультиматум: либо я забираю ребёнка, либо все пойдёт к чертям. А так быть не должно, потому что, когда она родит, когда все это закончится, она может пожалеть. Поэтому я не тороплю и не форсирую события. Я хочу, чтобы все развивалось так, как развивается. Я хочу, чтобы ребёнок по-прежнему был со своей матерью, пусть и осознавая, что у него есть отец такой вот, как я. Не супер включённый, скорее больше контролирующий, но я не очень жажду того, чтобы Дина брала на себя такую ответственность. Поэтому я её не тороплю. Поэтому я хочу, чтобы она спокойно доносила ребёнка. Спокойно родила.

Я посмотрела на сына, протянула руку и сжала его ладошку. Костя грустно улыбнулся.

— Знаешь, я ведь очень целенаправленно выбирал именно её.

Я нахмурилась, не понимая к чему сын вёл.

— Понимаешь, вот у меня был такой своеобразный портрет жены, чтоб была похожа на маму. То есть какая-то такая достаточно мягкая, может быть где-то несамостоятельная, может где-то наоборот, слишком сильно самостоятельная.

Чтобы она была покладистой, чтобы она была нежной. Мне очень сильно не хватало в женщинах именно нежности, которая была у нас в семье. Я рос с сестрой, которая часть меня. Которая, пока мы были маленькие, постоянно лезла обниматься. Мне во взрослой жизни очень сильно не хватало именно вот этой женской нежности, какой-то женской мудрости что-ли. Женщины, с которыми я встречался до своей супруги — это гибрид, знаешь такого чего-то связанного с процессом выдаивания папика с собственным самомнение. То есть мои запросы не были закрыты. Потом я познакомился с Диной. Домашняя девочка, религиозно воспитанная, мудрая, с патриархальной моделью семьи. Вот ты знаешь, я смотрю на Дину и я понимаю ‚ что она моя на все сто процентов. Вот за её покладистость, за её мягкость, за её ласку я готов платить своей верностью, своей ответственностью. Заходя в этот брак, я прекрасно знал, кто чего стоит. Заходя в этот брак, я понимал ‚ что я ей буду давать все, чтобы она продолжила быть такой, какой я её встретил. Но оказалось... Оказалось ‚ что ошибки и косяки прошлого, они бумерангом между лопаток застревают и поэтому сейчас я пытаюсь балансировать, потому что по факту договор-то у нас нарушен. Я хоть и понимаю, что я верен, но я не имел права и не имею, навешивать на неё никакую ответственность. А если она сейчас её примет, она станет другой. А став другой, возможно я пойму ‚ что это не «моё». А я хочу, чтобы она была моей.

65

Лика

Дина поехала рожать в компании почётного эскорта. Машина Кости, машина Глеба.

Я.

Кристина осталась дома с близнецами.

А дело все было так, что Костя приехал с очередным букетом цветов. С подарками.

И все было вроде бы хорошо, они ходили по саду, что-то обсуждали, а потом Дина стала часто дышать и цепляться за Костину руку. Глеб приехал для того, чтобы повидаться с внуками, и как раз в это время находился на детской площадке, а мы с Кристиной были в доме, поэтому, кода шум, паника заполонили все пространство, стало понятно, что все начинается.

Дина смотрела на меня испуганными глазами и качала головой.

— я не хочу рожать, — призналась она мне на выходе— я не хочу рожать, мне страшно.

— Не бойся, — тихо прошептала я, поднимая с пола её сумку. — Все будет хорошо.

Давай сейчас в машину.

Глеб подошёл с другой стороны, подхватил её под локоть, стараясь придержать, но Дина вцепилась мне в запястье с такой силой, что готова была разорвать кожу.

— я не хочу!

Костя примерно с такими же глазами, которые были словно блюдца, залетел домой, коротко бросил о том, что он подогнал машину. Я попыталась помочь Дине выйти из дома.

— Я не поеду!

— Родная моя, все хорошо, — шептал Костя, — все хорошо.

Мы с горем пополам погрузились каждый по своей машине, Кристина стояла на пороге.

— Мам, только на связи. Ладно?

— Хорошо.

Я не понимала, зачем мы все едем, но, наверное, это было правильно, потому что мы все переживали. Мы все боялись. Когда Кристина поехала рожать, мы также с Глебом сорвались.

А в роддоме все было максимально комфортно. Дину обступили врачи, все аккуратно старались разговорить её, но она смотрела то на Костю, то на меня, периодически бросала взгляд на Глеба и повторяла:

— Мне страшно, я не хочу.

У них были партнёрские роды. И, Костю, облачив в