Мой тайный друг - Эллен Стар

ним вниз, перескакивая ступеньки.

– Плохих принцесс стоит наказывать, – произнес он с широкой улыбкой дьяволенка, его зеленые глаза вспыхнули озорством.

Ненормальный. Они же в школе. А если кто-то их увидит?

– Котов, верни рюкзак.

– Как только ты меня догонишь, принесу свои глубочайшие извинения.

Ага, как же.

– Мы же в школе, ты совсем… – Ася не договорила, принявшись перескакивать ступеньки и стараясь как можно меньше наступать на больную ногу.

Коридор был тускло освещен лампочками и поглощал гулкое эхо их голосов, точно насмехаясь над желанием Аси не привлекать к себе внимания.

– Что-то не нравится? Тогда покарайте меня, ваше высочество. Перед этими несчастными фикусами на подоконнике.

– Если ты прекратишь убегать, моя нога…

– Сдаться без боя? Это скучно, Волгина.

– Котов, в тебя что, вселился пятилетний ребенок? – Ася все-таки настигла его у самого выхода, обнаружив в руках у Димы карточку ученика и зонтик; за окном так темно, что неудивительно, что большинство учеников уже разошлись по домам, не считая тех, у кого занятия в кружках. – И чей это зонтик?

– Понятия не имею. – Дима приложил карточку к сенсорной панели и, когда загорелась зеленая стрелка, пересек турникет, а затем прислонился спиной к стеклу входной двери, крутя в пальцах ручку черного зонтика.

– Дима, мы должны его вернуть.

– На улице дождяра, Волгина, а я уже не тот пацан, что перед тобой разденется. Ты уж прости. Мне не очень понравилось потом три недели болеть, к тому же… – Дима прервался, и на мгновение его взгляд задержался на ее приоткрытых губах. Ася готова поклясться, что он очерчивал каждый изгиб, пока она растерянно мазала карточкой мимо пропускной панели. Сердце обожгло воспоминанием. Неужели сейчас он припомнит тот неловкий момент, когда его губы украли ее первый поцелуй? Не то чтобы она им дорожила и не то чтобы хотела пережить это с кем-то другим, но… – К тому же ты не очень ценишь жесты доброй воли. Я потом и одного слова благодарности не получаю.

– Я отпаивала тебя чаем с медом, Котов. Истоптала все ноги, пока добралась до твоего дома. Отдала тебе свой шарф.

И свой первый поцелуй.

– Ух ты! Ты, что ли, записываешь каждый свой добрый поступок? Откуда такой подробный список?

– Ты мне его так и не вернул.

– Шарф?

Поцелуй.

Верни.

Это пытка каждый раз думать о его губах.

Скольких он целовал после вот так?

Скольким говорил, что умирает от любви?

Дима вручил ей зонтик и потянул в сырой холод улицы, а сам с ее рюкзаком в руках побежал вперед, прикрываясь своим и одновременно накидывая на плечи форменный школьный пиджак.

– Ась, ты что-то расслабилась. Он тебе больше не нужен? Оставлю его вместе с шарфом, будет повод еще раз меня навестить. Ну, знаешь, проковылять в туфлях парочку километров через лес и спуститься с крутого склона.

И тут Ася поняла, к чему это все было. Почему Дима вдруг начал ее дразнить и вел себя так по-детски. Внезапно ей захотелось рассмеяться. Дима хотел ее отвлечь и поддержать после провала. Он переживал за нее.

Прямо как в детстве… когда она видела его на школьном дворе одного и часто хватала его вещи, чтобы он побежал за ней и хоть немного улыбнулся. Дима всегда был таким печальным и одиноким, что у нее сжималось сердце и хотелось хоть как-то его растормошить.

Но он ее почти сразу же ловил, забирал вещи назад и с важным видом снисходительно бросал:

– Не умеешь бегать – не лезь к тем, кто быстрее.

Ася обидчиво показывала ему язык, а потом, задрав подбородок, произносила, запыхавшись:

– Я… научусь… в следующий раз… не догонишь.

– Сунешься ко мне еще раз, мелочь, повешу тебя за рюкзак на дерево. Поняла?

Ася стойко выдерживала его тяжелые взгляды, в которых за напускным гневом пряталось столько боли, столько режущих его же самого осколков, что единственное, чего ей хотелось, – это обклеить этого мальчишку пластырями. Залечить. У самой же на животе был похожий прячущийся шов. Но на душе было больнее. Там тоже были сплошные открытые раны, которые ей самой в себе исцелить не получалось. Она тоже резалась. И тянулась к нему.

– Поймала.

Ася приняла правила маленькой игры и настигла Диму за школьной стеной, свернув в сторону и схватив его за край синей формы. Дождь мерно барабанил по зонтику – она потом обязательно вернет его владельцу, как только узнает, чей он. Над головой темнело сизое грозовое небо, а где-то вдалеке шумело беспокойное море.

Дима, подпирая каменную стену, иронично приподнял бровь, придерживая одной рукой рюкзак над головой. Но это не помогало. Его кудряшки намокали и липли ко лбу, холодные дождевые капли стекали по острым скулам, шее и впитывались в его майку так, что под ней проглядывал красивый рельеф мышц. Ася изо всех сил старалась смотреть ему в глаза, привычно приподняв голову.

– Ух ты, я попался. Как же так, ты прям как Флэш[5].

– Очень смешно. – Ася не смогла сдержать улыбку, подгибая ногу; в черных лаковых туфельках хлюпала вода, холод колол пальцы, что все еще тянули Диму за пиджак. – Флэш с одной работающей ногой и без всяких суперспособностей.

– Ты прикинь, что бы было, если бы работали обе? – Дима притворно вытаращил глаза, не спеша отдавать ей рюкзак. – Ты бы меня вообще вмиг схватила.

– Ну конечно. Дим, рюкзак.

– Отдам за поцелуй.

Прекрасно. Объятия были. Теперь это.

Он ее сегодня хочет довести до инфаркта?

– В детстве я не ставила тебе таких условий, Котик.

– Но мы больше не дети, Ась.

Дима наклонился к ней, шлепая такими же промокшими кедами по растекающимся по асфальту лужам. Нестерпимо пахло грозой и мятой. Ася дрожала то ли от его непривычно серьезного тона, то ли от сырости, от которой не спасал зонтик. Разгоряченную после выступления кожу кусали мурашки. Она не выдержала его прямого взгляда и зажмурилась, делая неловкий шаг назад. И едва не подскочила от неожиданности, когда почувствовала прикосновение Димы к кончику ее носа. Этот бессовестный по нему постучал, весело выдыхая ей в губы:

– Шучу.

Асе стало не по себе. Пора бы уже привыкнуть к его выходкам, но проклятое сердце каждый раз трепетно замирало, сдаваясь ему.

– Ты бы видела свое лицо, Волгина. Я тебя что, съесть грожусь?

– Я тебе буду не по зубам, Котик. А вот я тебя стукнуть могу.

– Принцесса, кто вас учил таким ужасным манерам!

Дима отскочил от нее в сторону, когда она подняла ногу, желая настичь его, и темную улицу сотряс его тихий хрипловатый смех.