Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз
Мать фыркнула и поджала губы, когда в один из визитов увидела перемены в нашем доме.
— Правильно говорят: можно вывезти девку из деревни, а деревню из девки — нет. Ты скажи ей, чтобы хоть перчатки надевала, когда с землей возится, а то грязь под ногти врастет и кожа на руках огрубеет и потемнеет. Твоя жена будет выглядеть как служанка.
Ветка не слышала слова моей матери, но, кажется, догадалась, о чем шла речь по тому пристальному взгляду, которым Марта рассматривала руки моей жены во время чаепития. В тот день я впервые разговаривал с матерью на повышенных тонах.
— Не нравится — не приходи к нам! И чтобы я больше не слышал таких слов о моей жене! Это понятно?! Она — это я, запомни! Все наезды на нее — это претензии ко мне!
Мама снова поджала губы и дернула плечами, обиженно проворчала: «Макс, я понимаю, эта глупышка отличается от достойных женщин нашего круга и поэтому кажется тебе интересной. Наиграйся с ней побыстрей и отправь домой, ладно? Не пара она тебе.»
Светлана — моя любимая женщина, которая вросла в мою душу, пустила корни, проникла в кровь.
— Как в раю, правда? — Ветка устраивалась у меня на коленях. Ее пальцы зарывались в мои волосы, и я блаженно прикрывал глаза, отдаваясь нежности и ласке.
Сейчас этот рай напоминает Хиросиму и Нагасаки после бомбардировки: мебель отодвинута к стене, кусты, на которых только появились первые бутоны, исчезли. Пустая черная земля резко контрастирует с яркими воспоминаниями.
— Так сейчас выглядит моя жизнь, — мысль жалит сознание, но деваться некуда, ведь так оно и есть.
Я внимательно наблюдаю за женой, пытаюсь найти подход и правильную интонацию, а она… Ветка замирает, осматривает разрушенный рай, едва заметно кивает собственным мыслям и уходит в дом, снова огибая меня как досадное препятствие на пути.
Не понимаю… Все должно быть не так. Где слезы? Истерики? Обвинения? Зелено-карие глаза сухие и не воспаленные, на щеках — ни следа от слез, но не это самое страшное. В глазах любимой женщины — пустота, зимний холод. Я пытаюсь поймать ее руку, но она прибавляет шаг, почти бегом врывается в гостиную и падает в кресло, подтягивает колени, обхватывает их руками. Закрылась, замкнулась, спряталась, как моллюск в раковину.
— Ну что, давай, я готова.
Тихий безэмоциональный голос шелестит, как камыш на ветру.
— Что давай?
— Ну как это «что»? Скажи, что я все не так поняла, что это не твой ребенок и вообще. Давай, Макс, я жду.
Черт! Бл-я-я-дь! Мысли мечутся от одной крайности к другой. Давить? Уговаривать? Умолять? Сажусь на диван как можно ближе к креслу, делаю глубокий вдох. Хочется схватить Ветку в охапку, прижать к себе, подняться в спальню и вытряхнуть из ее головы дурные мысли. Затрахать до стонов, до судорог, до полного бессилия, чтобы все мысли — о нас, а не о том, что случилось в церкви, но сейчас это не поможет.
Тик-так… часы отсчитывают секунды, а я молчу. Что говорить? Наконец решаю подойти к теме с другой стороны, хоть немного сбросить эмоциональное напряжение. Мне нужна живая жена, а не кусок льда, который смотрит сквозь меня.
— Света, ты почему поехала в церковь? Откуда узнала?
— Что, решил зайти издалека? — холодно фыркает, прикрывая на миг глаза. Нежные розовые губы, которые я люблю целовать, изгибаются в язвительной усмешке. — Хорошо, пусть так. Сегодня утром мне в офис прислали букет белых роз и записку с адресом.
— Что было в записке? Ты ее сохранила?
— Нет, конечно. Зачем мне ее хранить? На память? Поверь, этот день я никогда не забуду, — язвит, хочет уколоть, а у меня и без того в груди мясорубка орудует. Рвет, ломает, перемалывает все подряд.
— Что было в записке?
Она откидывает голову назад и тихо смеется. Смех царапает слух, разлетается по гостиной колючей пургой.
— Следствие ведут колобки? Пытаешься понять, кто тебя сдал?
— Света…
— Ну ладно, уговорил. В записке был адрес церкви и короткая приписка о том, что ты будешь там в десять утра, — она смотрит на меня и добавляет информацию. — Текст напечатан на принтере.
Мозг врубается на полную мощность, просчитывает варианты. Кто мог меня сдать? Снежана проявила инициативу? Зачем ей это? Я четко дал понять, что никогда на ней не женюсь, даже если разведусь. Мама постаралась? Вот тут вопрос, надо подумать. Как вариант — возможно. Она может думать, что таким образом расчистит дорогу для Снежаны, обнулив мои слова. Иногда мать прет как танк, подминая всех на своем пути. Отец? Точно нет. Вадька подсуетился? Нет, это бессмысленно. Его жена или Диана? Женский заговор? Голова гудит от напряжения. Я встречаюсь взглядом со Светланой. Ведьминские зелено-карие глаза становятся насыщенными зелеными, как дикая нетронутая тайга. Только они выдают напряжение Ветки, моей девочки.
— Ребенок твой? — она устала ждать, перешла в наступление.
Врать не имеет смысла, и я признаюсь.
— Да.
Снова тихий смех. Светик растирает лицо руками.
— Молодец, Макс.
— Света, не надо…
— Надо! — ее голос набирает силу, но звучит глухо, мертво. — Пока я оплакивала нашего ребенка, ты залез на курицу и оплодотворил ее! Браво! Макс, мне нужен развод.
Она все-таки это сказала. Ветку не интересуют причины, она уже все решила.
Развод.
— Веллеры не разводятся, разве ты забыла? — пытаюсь достучаться хоть до каких-то эмоций, раскачиваю лодку медленно и осторожно.
— Ты забыл упомянуть, что Веллеры изменяют. Если бы я это знала, то отказалась бы от свадьбы и сказала «нет» в загсе. Макс, мы — взрослые люди, давай разведемся по-тихому. У нас подписан брачный договор, твоим активам ничего не грозит, я уйду налегке.
— Света, не пори горячку, не надо. Ты сейчас говоришь на эмоциях. Тебе нужно время, чтобы все обдумать. Уверен, завтра ситуация будет выглядеть иначе…
— Завтра твой ребенок никуда не денется, Макс, как и сияющая от радости курица. L'amour perdu, — она произносит смешную фразу, грассирующий звук «р» ласкает слух.
— Что? — улыбаюсь, как идиот, цепляюсь за возможность получить хоть тень улыбки, но тщетно. Зеленые глазищи смотрят в упор, выжигают на коже тавро, но не огнем, а холодом.
— Я говорю, l'amour perdu, что значит потерянная любовь. Все, Макс, наша семья закончилась, давай признаем это и оформим необходимые документы.
— Нет! — меня срывает с места. Нет
