Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина

сокрушаюсь мысленно.

Отчетливо слышу, как поворачивается замок на входной двери. Спускаю Марка с рук и почти бегу навстречу Яну.

«Пусть он скажет, что все это бред!» — умоляю мысленно.

Ян как раз снимает обувь.

— Катюша, привет. М-м-м, как вкусно пахнет. Вы с мамой испекли мой любимый пирог? — он широко улыбается, быстро целует меня в губы и подхватывает на руки сына. — Ну, что, Марк Янович, тебе нравится твой новый дом, а?

— Ты хотел сказать, мой дом, да, сыночек?

Диана выходит из-за угла. На ее губах злая усмешка. В глазах — победный блеск.

— Мама? — Ян бледнеет. — Что ты здесь делаешь? Кто тебя сюда пустил?

Она достает из кармана пиджака ключи и звенит ими у него перед носом.

— Мой дорогой, ты сам дал мне комплект ключей на всякий случай много лет назад. Или забыл? Кстати, случай настал. Пришло время платить по счетам.

Ян холодно таращится на мать.

— По каким еще счетам?

Она скрещивает руки на груди, ухмыляется.

— Я тебе скажу, по каким. Прокуратура выставила нам огромный штраф за притянутое за уши нарушение. И я не понимаю, почему должна страдать я, когда во всем виноват ты?! В общем, пусть эти горе-маляры заканчивают работу, я им заплачу, а потом выметайтесь отсюда. Квартира будет выставлена на торги в кратчайший срок. Я продам ее по сниженной цене, чтобы заплатить штраф. Идем, ребята!

Она делает властный жест рукой риэлторам, но Ян грубо перехватывает ее за локоть.

— Послушай сюда! — рычит яростно он. — Ты меня достала! Выметайся из квартиры вместе со своими дружками, и чтоб ноги твоей здесь больше не было! Запомни: или угомонись, или ты мне больше не мать!

Диана на миг зависает. Оскаливается.

— Ах, я тебе не мать? — с размаху бьет его по плечу. — Скотина неблагодарная! Я тебе устрою сладкую жизнь…

Он распахивает дверь.

— Вон! Или я вызову полицию.

Диана ухмыляется, а потом стремительно идет к выходу.

Ян ее останавливает.

— Ключи! — требует настойчиво и протягивает руку. — Сдай их.

— И не подумаю! — плюет в ответ Диана и быстро покидает квартиру. Риэлторы презрительно фыркают в нашу сторону и гордо уходят за ней следом.

Некоторое время мы все стоим в прихожей. В воздухе виснет тотальная тишина. Даже Марк не балуется. Сидит на руках у отца, тихонько гладит маленькими пальчиками его колючие скулы.

— Бред какой-то, — первым выдыхает Ян. — Мать ведь дарила нам с тобой квартиру, Катя. Мы были у нотариуса, ты помнишь?

Я киваю.

— Помню. Но она сказала, что надурила нас. Заплатила нотариусу за шоу, и он согласился ей помочь. Дарственная — фикция.

— Но так не бывает!

Мой папа тяжело вздыхает.

— Боюсь, когда дело касается Дианы Бестужевой, возможна любая подлость, — подмечает он.

Ян ставит Марка на пол. Стремительно идет в спальню, вскрывает сейф, в котором хранятся документы. Находит дарственную, заверенную печатями и подписями. Он нервничает. Я замечаю, что у него дрожат руки.

Я его понимаю. Слишком жестокая шутка от матери. Есть ли у него силы, чтобы вынести ее очередное предательство?

— Вот же она! — Ян поворачивается к нам.

Я печально развожу руками.

— Что толку, если ее нет в реестре?

— Я сейчас же свяжусь с Любимовым. Он пробьет документ в два счета, — все еще надеется на чудо Бестужев.

Я вздыхаю. Что-то мне подсказывает, что Диана сказала правду.

— Давайте пообедаем, — вздохнув, зовет нас на кухню моя мама. — На голодный желудок думается туго.

Мы переглядываемся и молча соглашаемся.

Обед, который должен был стать одним из самых счастливых, теперь наполнен молчанием. Мы все в шоке.

Глава 49. Ян

Я сижу у себя в кабинете и нервно набираю номер Любимова. Тот почему-то не берет трубку. Психую. Откидываю мобильник в сторону. На столе лежит та самая бумажка, которая зовется «Дарение». А если быть точным, фальшивка. В голове не укладывается, что моя мать изначально настолько не хотела моего брака с Катей, что придумала заплатить какому-то актеру, чтобы тот сыграл роль нотариуса!

Хорошо, что во второй половине дня у меня не назначено операций. Иначе не знаю, как бы я работал с такими переживаниями.

Я не знаю, что делать. Если мать продолжит настаивать на своем, мне придется съехать. Подсчитываю в уме свою зарплату — и голова кругом. Даже если мы с Катей очень сильно ужмемся, нам будет сложно материально.

«Что же ты делаешь, мама?» — повторяю одно и то же с досадой.

Телефон оживает уже в самом конце моего рабочего дня. Любимов наконец увидел пропущенные вызовы.

— Ян, привет. Прости, был в прокуратуре, не мог ответить. Задолбал нас товарищ Гусев, если честно. Сил никаких нет.

Я хмурюсь.

— Вить, у меня беда. Нужна твоя помощь. Как бы нам с тобой встретиться?

— Давай к тебе сейчас заскочу? Я как раз в машину сел.

— Давай. Я в новом кабинете теперь. В детском отделении.

— Через пятнадцать минут буду у тебя, тут близко от прокуратуры до больницы. Давай в столовой встретимся? Я жрать хочу, не могу. С утра во рту ничего не было.

— Отлично, я спущусь в столовую.

— Попроси тетю Машу оставить мне хоть что-нибудь.

— Попрошу, конечно.

…Через пятнадцать минут мы с Любимовым сидим в нашей столовой на первом этаже. Он уминает тушеную курицу с гречкой и салат от нашего шеф-повара тети Маши, а я медленными глотками цежу крепкий кофе.

— По твоей бумаге немедленно подам запрос, через пять минут мой помощник пришлет ответ, — кивает с набитым ртом Любимов. — Но прокурор достал, Ян. Придушил бы эту рыжую скотину! Нет у нас нарушений! А он твердит, что есть.

— Ты на него компромат не нарыл?

Любимов угрюмо качает головой.

— Ускользает, сволочь. Боюсь, пока дочку замуж не выдаст, будет нас терроризировать.

Я хмурюсь.

— Увы и ах, Витя. Кто захочет взять замуж такое сокровище?

— В том-то и дело, что избалованную донельзя девицу кроме тебя никто по венец не звал. Да и ты слился за две недели до свадьбы.

— Чур меня, — передергиваю плечами. — Я на такую жертву ради своей работы пошел. Хотел, чтобы больше больных детишек стали здоровыми бесплатно.

Виктор отодвигает пустую тарелку из-под гречки и курицы, заглядывает в мобильник.

— Да, Бестужев, попал ты, как кур в ощип, — отводит взгляд. — Нет нигде документа, подтверждающего дарение. Фальшивку тебе матушка подсунула. Да и нотариуса такого никогда не существовало в природе.

Я чувствую, как на голове шевелятся волосы.

— То есть, она имеет полное право продать мою квартиру? — уточняю потерянно.

— Мне жаль,