Арам и Лиза - Диана Рымарь
Выбегаю на улицу и жадно вдыхаю морозный воздух.
Зимний день на удивление погожий — солнце светит ярко, снег под ногами скрипит, воробьи чирикают на голых ветках деревьев.
Спешу на парковку к своему седану, поглядывая на часы. Черт, уже без пятнадцати час! Еще пробки поймаю, и Лешка будет ждать…
Но когда подхожу к парковке, обнаруживаю неприятный сюрприз.
Рядом с моей машиной толпятся какие-то типы с телефонами и диктофонами — явно журналисты. Облепили мою белую ласточку и ждут, как стервятники падаль.
Сердце ухает в пятки. Может, подперла кого? Но нет, я же всегда паркуюсь по правилам…
Стоит мне только подойти, как они натурально набрасываются на меня с вопросами.
— Елизавета Пронина, отчего вы скрывали, что отец вашего сына Арам Григорян? — верещит худая девица с ярко-рыжими волосами и пирсингом в носу.
— Как случилось, что он бросил вас одну с ребенком? — добавляет чудик с ежиком рыжих волос, снимая меня на камеру, закрепленную у него на лбу.
— Он вас бил, поэтому вы скрылись в другом городе?
— Вы собираетесь подавать в суд на алименты? Общественность вас поддержит! — заливается блондинка в дешевом пуховике.
Вопросы все сыпятся и сыпятся, но я от первого уже в полном осадке…
Имя ублюдка, поломавшего мне жизнь, бьет как молотом по голове.
В ушах звенит, ноги становятся ватными.
Арам Григорян.
Никто, ни одна живая душа, кроме матери, не знает, что он — отец моего сына. Никто не должен был узнать!
Глава 4. Одно случайное слово
Лиза
Я в полном шоке от того, что эти типы где-то раскопали, кто отец моего ребенка. Но признавать это, тем более публично, уж точно не собираюсь.
Обращаюсь к самому наглому журналюге — тому рыжему парню с камерой на лбу. Говорю, стараясь вложить в голос максимум убедительности:
— С чего вы взяли, что отец моего ребенка Арам Григорян? Это не так!
Смотрю ему прямо в глаза, стараюсь выглядеть уверенно, хотя внутри трясусь, как осиновый лист.
Журналист не ведется на мою браваду, наоборот — ухмыляется, как кот, поймавший мышь:
— Поздно отпираться, вы ведь недавно дали интервью для телеграм-канала «Кофе со звездами», там вы доподлинно признались, что он отец. Зачем теперь отрицаете правду?
Замираю, как обухом прибитая, пытаюсь сложить пазл.
Интервью давала, да. Позавчера вечером.
Когда меня спросили про отца ребенка, сказала, что один подлец. Неприятные вопросы журналистки ковырнули в душе старую рану, и я не сдержалась, сболтнула лишнего. Но как из этого слова можно вычислить, что им был Арам Григорян? Как?!
Я никаких имен не называла!
Да я бы себе скорей язык откусила, чем призналась в его отцовстве, ведь это равно тому, что сделать ему приглашение снова войти в мою жизнь. А это последнее, чего я бы хотела.
— Я не говорила этого! — Смотрю на журналиста, как на идиота. — Я не называла имен…
Парень обращается ко мне по-свойски, в его голосе звучит торжество охотника, загнавшего добычу в угол:
— Да бросьте, всем все ясно. Вы говорили, что забеременели на свадьбе подруги детства, а подруга у вас была одна. Люди не дураки, все выяснили… Интернет помнит все, и ваши фото с той свадьбы есть в Сети. Зачем вы теперь отпираетесь?
Я такое говорила?
Черт! Черт! Черт!
Дурища несусветная!
В памяти всплывают обрывки того вечера. Да, я упомянула свадьбу. Мне казалось, это так безобидно, так обтекаемо… В конце концов, сколько свадеб мы посещаем за жизнь? Массы.
А эти стервятники взяли и вычислили!
— Не было ничего! — Очень стараюсь держать лицо на камеру, но голос предательски срывается. — Я не знаю никакого Арама Григоряна!
— А вот он вас знает, — заявляет с азартом наглый тип. — Сегодня утром он давал интервью для рубрики «Самородки года», и когда ему показали запись вашего интервью…
От этой информации у меня внутри все летит в свободном падении.
Эти сволочи мало того, что устроили мне засаду, так еще и самого Григоряна в курс дела ввели! Соображают, что делают вообще? На все готовы, лишь бы высосать из пальца какую-то новость.
А ведь еще недавно я никому нафиг не была нужна. Стоило засветиться в рекламе косметических салонов «Винклс», и пошло-поехало… Билборды с моим лицом по всему краю тому виной.
— Отстаньте от меня! — требую, отмахиваясь от протянутых диктофонов.
Еле умудряюсь отпихнуть настырного журналиста и прыгаю в свою ласточку.
Завожу мотор, включаю заднюю передачу. Журналисты спешат за машиной, как стая голодных волков. Камеры непрерывно щелкают.
Сдаю назад, и тут — о ужас! — чуть не врезаюсь своим уже далеко не новым седаном в чью-то дорогущую черную BMW. Водитель показывает мне средний палец и что-то орет, но слов не слышно за закрытыми стеклами.
Кое-как выезжаю с парковки и быстро уношусь прочь. В зеркале вижу, как журналисты машут руками, пытаясь привлечь мое внимание.
Притормаживаю через два квартала у какого-то магазина.
Достаю телефон, нахожу в интернете то самое интервью с Арамом.
Нажимаю на воспроизведение, и на экране появляется Григорян. Такое незнакомое и в то же время знакомое лицо. Семь лет назад он выглядел совсем по-другому. Повзрослел, заматерел, и, что самое вероятное, еще больше оскотинился. Но это определенно он — его черные глаза, четко очерченные скулы, упрямый подбородок.
Слушаю его голос, и мурашки бегут по коже. Он говорит что-то про бизнес, про планы, а потом ведущий вываливает на него информацию о моем интервью.
Выражение его лица меняется мгновенно. Брови сдвигаются к переносице, челюсти сжимаются.
Как же так вышло-то?
Я ведь в своем интервью ничего такого не сказала…
Подумаешь, помянула черта всуе, да мало ли сколько я свадеб посещала. И мало ли на свете подонков? Как они умудрились все раскопать?
Да и ладно бы просто раскопали, погудели и забыли, в конце концов что тут такого. Я не настолько известная личность, чтобы мне уделять столько внимания. А вот Арам Григорян — да… Точнее, его семейка.
И что, теперь получается, он знает о своем отцовстве? По крайней мере, подозревает?
Да ничего он не знает, все, что ему даже в теории может быть известно, — лишь догадки досужих журналистов.
Я ведь не хотела… Не хотела, чтобы это вот так всплыло!
Может, он не обратит на все это внимания? Его отец серьезный человек, бизнесмен, да и сам Арам вроде в бизнес ушел. Что ему какие-то сплетни? Поорут-поорут по телеграм-каналам да успокоятся.
В
