Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова
— Это нечестно.
— А скрывать честно?
Он провел рукой по лицу.
— Я не скрывал, а откладывал.
— Это разные слова для одного и того же.
— Я боялся.
— Чего? — спросила я.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Что ты решишь, будто я временный.
Но ведь именно это я и подумала. Просто услышала «Канада» и почувствовала, как старая Вера — удобная, оставленная, недостаточно желанная поднялась внутри и сказала: «Видишь? Ты опять поверила мужчине раньше времени».
— А ты не временный? — спросила я тихо.
Артем сделал шаг.
— Я не знаю, как правильно ответить, чтобы ты поверила.
— Правда обычно помогает.
— Правда в том, что я хочу этот контракт. Очень. Я всю жизнь к этому шел. Но теперь, когда появился реальный шанс, я впервые думаю не только о хоккее.
Я молчала. Он подошел еще ближе.
— Думаю о тебе. О том, как сказать и что ты решишь. О том, что я не имею права просить тебя ждать и не имею права не ехать, а потом возненавидеть себя за то, что не воспользовался шансом. О том, что хочу и карьеру, и тебя, а жизнь, видимо, решила, что я слишком обнаглел.
— Почему ты не сказал утром? — спросила я.
— Потому что утром ты была в моих руках, и я впервые за долгое время не хотел думать о будущем.
— А мне теперь придется, — сказала я.
Он опустил взгляд.
— Знаю.
Я сняла его худи.
— Вера…
— Мне жарко.
Ложь была очевидной, но я не могла больше стоять в его одежде, пахнуть им, выглядеть как его девушка, когда между нами только что встало... расстояние.
Я протянула худи ему, он не взял.
— Оставь.
— Не хочу.
— Вера.
— Возьми.
Он взял, пальцы на секунду коснулись моих.
— Я в комнату, — сказала я.
— Мы можем поговорить.
— Не сейчас.
— Ты всегда уходишь, когда страшно.
Я остановилась, повернулась.
— А ты молчишь, когда страшно. Не нам друг друга судить. Спокойной ночи, — сказала я.
— Вера, я не хочу, чтобы ты уходила вот так.
— А я не хочу стоять здесь и делать вид, что мне не больно.
Он замолчал и я ушла.
В комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, на мне все еще была его мятая футболка, которую я взяла после душа.
Я стянула ее, переоделась в свою старую домашнюю кофту и села на кровать.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артема.
Я смотрела на экран долго, потом открыла.
Артем:
Я не временный.
Через несколько секунд пришло второе.
Артем:
Но я понимаю, почему ты мне не веришь.
Глава 10
Утром я проснулась от тишины.
Она была густая, неприятная, как холодная мокрая одежда.
Я лежала в кровати, смотрела в потолок и пыталась понять, в какой момент все сломалось.
На стуле лежала моя старая кофта, на полу его футболка, которую я вчера сняла с себя слишком резко и бросила.
На телефоне два сообщения.
Артем:
Я не временный.
Артем:
Но я понимаю, почему ты мне не веришь.
Я перечитывала их ночью раз десять и каждый раз становилось только хуже.
Да, я не верила. Но не ему, а себе и своей неспособности отличить настоящую близость от красивого момента перед отъездом.
На кухне что-то тихо стукнуло. Я замерла.
Артем дома.
Конечно дома, мы же живем вместе.
Спасибо, экспериментальная программа. Я встала, натянула толстую кофту, собрала волосы в хвост и вышла. Артем стоял у плиты.
В темной футболке, спортивных штанах, босиком. Волосы растрепаны. Плечо снова перебинтовано.
На столе стояли две кружки кофе. Моя — синяя, с трещинкой у ручки, перед ней лежала шоколадка с фундуком.
Я остановилась в дверях, он обернулся и я сразу поняла: он почти не спал.
Под глазами тени, лицо усталое, челюсть напряжена. Но когда увидел меня, взгляд стал мягче.
От этого мне захотелось уйти обратно в комнату.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
Он посмотрел на кружку.
— Кофе.
— Вижу.
— Не подкуп.
— А что?
— Забота.
Моя грудь сжалась, я подошла к столу, но кружку не взяла.
— Нам надо поговорить.
Он выключил плиту.
— Да.
— Не сейчас. У меня лаборатория скоро.
— Вера.
— Что?
Он смотрел спокойно.
— Я не хотел, чтобы ты узнала так.
— А как хотел?
Он не ответил сразу.
— Нормально.
Я усмехнулась.
— Отличный план. Конкретный.
— Я не знал, как.
— Поэтому решил не говорить вообще?
— Поэтому тянул.
— Это не лучше.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Он оперся ладонью о столешницу.
— Потому что вчера утром мы были вместе в кровати. Потом на кухне, и ты смеялась, и я впервые за долгое время подумал не о матче или о контракте, а о том, что хочу еще один такой день. Без будущего, которое надо срочно решать.
Я смотрела на него и ненавидела то, что понимаю. Иногда хочется украсть у жизни несколько часов до катастрофы, только проблема в том, что украденное все равно приходится возвращать.
— А я в этот день верила, — сказала я тихо.
Он закрыл глаза.
— Вера…
— Нет. Я не говорю, что ты все испортил один. Я сама хотела верить. Слишком хотела. Но теперь мне кажется, что я была единственной, кто не знал правил.
— Нет никаких правил.
— Есть. Ты уезжаешь. Я остаюсь. Между нами месяцы, страны, твоя карьера, моя учеба и куча всего, о чем ты молчал.
— Я еще не уехал.
— Но можешь.
— Да.
Я кивнула.
— Мне нужно на пары.
— Ты убегаешь.
Я взяла сумку, у двери он сказал:
— Я не отказываюсь от тебя.
— А от Канады?
Молчание, вот и ответ. Вышла и только в лифте поняла, что забыла кофе.
* * *
В лаборатории я продержалась до обеда, сначала перепутала пробирки, потом дважды перечитала одно и то же письмо и ничего не поняла.
А после профессор Беляев обратил на мои попытки учиться внимание.
— Ланская, вы сегодня бледная.
— Не выспалась.
— Молодежь странно использует ночное время.
Я почувствовала как жар прилил к щекам.
— Всю ночь готовила тезисы.
— Конечно.
Он не поверил. Профессор Беляев вообще редко верил в студенческие оправдания, но делал это с такой интеллигентной усталостью, что спорить было бессмысленно.
Саша Корнилов появился ближе к двум, с папкой, кофе и своим обычным спокойным лицом.
— Тяжелый день? — спросил он.
— Заметно?
— Ты пыталась открыть шкафчик пропуском от общежития.
Я посмотрела на пропуск в руке, он мягко улыбнулся.
— Если нужна помощь с тезисами, можем перенести. Ты выглядишь так, будто тебе больше нужен сон.
