Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова
— Давай и ей яблок возьмем, — прошу Таира, отставляющего в сторону полупустую миску.
— Луна у нас привереда, — усмехнувшись, мотает головой он. — Она терпеть не может яблоки,
зато обожает печенье и мармелад…
— Давай завтра принесем ей. Возьмем с собой Альму, — приноравливаясь к широкому шагу мужа,
тараторю я порывисто. Оглядываюсь на дом, выступающий белым пятном в густых сумерках.
Безотчетно пялюсь на яркие окна гостиной. Там сейчас наши родственники моют нам кости.
Привычное дело на свадьбах.
Только мы с Таиром не среднестатистические новобрачные.
— А это Луна! — легким кивком головы муж указывает на гнедую лошадь, чинно гуляющую в
загоне.
Первым запрыгивает в седло. Протягивает руки мне.
— Иди сюда, — рычит требовательно.
Кладу ладони ему на предплечья, и в тот же миг словно пушинка взмываю в воздух. Даже
ойкнуть не успеваю, как оказываюсь в седле. Крепкие руки Таира усаживают меня словно
тряпичную куклу. Прижимаюсь спиной к груди мужа и слышу, как бьется его сердце.
В унисон с моим.
То есть колотится как бешеное.
— Таир! — в панике цепляюсь за ладонь мужа.
— Не бойся, Алика, — шепчет он, сбиваясь.
— Красивое имя, — охаю, смотря вниз на ноги Луны, будто обутые в белые сапожки.
— Держись, — строго предупреждает меня муж, слегка натягивая поводья. Ударяет пятками по
бокам. И лошадь степенно бредет к выходу.
Задержав дыхание, пытаюсь совладать собой. Но как перестать бояться?
Тем более, когда мы выезжаем за ворота, и лошадь переходит на бег.
Сзади слышится цокот копыт.
Хочу повернуться, посмотреть, кто там увязался за нами.
— Это охрана, детка. Забей, — жарко шепчет Таир, одной рукой придерживая поводья, а другую
кладет мне на живот. Чуть поднимает ладонь выше, не касаясь груди. Заставляя дрожать всем
телом.
— Ты как? Не жалеешь, что поехала со мной? — тихо спрашивает меня Таир.
Будто у меня был выбор?
— Неет, — блею, как заполошная коза.
В кромешной тьме вижу только пугающие силуэты. От мягких прикосновений Таира по телу бегут
мурашки, заставляя трепетать. Пальчики на ногах поджимаются, а в голове ни одной здравой
мысли.
— Едем домой, — Таир разворачивает Луну на узкой дорожке. — Домой, — хлопает он лошадь по
загривку.
И крепенькая терпеливая гнедая разворачивается и послушно трусит к дому.
— Тпрруу, — Таир тормозит ее около нашего сонного крыльца. Спрыгивает сам. Подхватывает
меня на руки и несет в дом.
Притихший и спящий. Кажется, кроме охраны, нет никого живого ни на первом, ни на втором
этажах. Но это не так.
Точно знаю, что многие наши родственники не спят. Прислушиваются, подглядывают, чтобы
завтра все обсудить и посплетничать вдоволь.
Прикрываю глаза, представляя, как с утра мне будут мыть кости. Мне, а не Таиру! Обсудят
все. Не так стояла, не так улыбалась. Зачем согласилась ехать куда-то среди ночи? Харрам.
Сплошной харрам.
— Как бы нам тебя раздеть побыстрее, — жарко выдыхает Таир, укладывая меня на постель.
Опытным движением расстегивает платье, помогает снять. Затем настает черед колготок и
обуви.
— Я сама, — дрожу как осиновый лист.
— Как скажешь, — кивает муж, лихорадочно стягивая с себя одежду.
Выходит в ванную. Слышу шум льющейся воды. Он ванну решил принять, что ли?
Охаю мысленно. Ничего, значит, будет время собраться.
Раздеваюсь. И только успеваю накинуть розовый шелковый халат, подаренный мне Луизой, как
Таир возвращается в спальню.
— Надо тебя согреть, — не спросив, словно куклу поднимает на руки. Несет в ванную. А я как
зачарованная смотрю на полную ванну воды.
Еще вчера я представляла Таира, веселящегося тут с девушками. А сегодня он стаскивает с
меня халат и бережно опускает в бурлящую воду. А потом залезает сам.
Совершенно голый и невозможно красивый. Как молодой античный бог. Стараюсь не смотреть на
подтянутый живот и кубики пресса, на крепкие бедра и темную дорожку волос, ведущую вниз. Но
все равно залипаю глазами.
И охаю, наткнувшись взглядом на вздыбленный болт.
— Не бойся, — садится рядом Таир. — Я буду нежным.
Глава 33
Предварительные ласки в ванне. Так проще для первого раза. Кажется, весь дом пропах нежным
фаном жимолости, масло которой я немного добавил в воду. И я сам. Будь она неладна, эта
жимолость.
«Назавтра буду благоухать, как девчонка», — целую Анжелику в шею. Веду дорожку из поцелуев
вниз к ключице, потом, развернув жену, прихватываю губами розовый сосок, больше всего
напоминающий сейчас горошину. Втягиваю его в рот. Слышу стон Анжелики и не могу сдержаться.
Первый раз! В ванне точно нельзя. А по нашим законам недопустимо. Завтра же с утра обряд
благодарности. Моя мать и ее сестры должны вручить Тамаре и Давиду корзину красных яблок,
тем самым благодаря за воспитание невесты, пришедшей в семью мужа чистой и непорочной.
— Иди сюда. Я больше не могу, — поднимаю жену на руки. Расслабленная до предела, Лика
изгибается в моих объятиях и повторяет хрипло.
— Таир… Пожалуйста…
Догадываюсь, о чем она просит. Я и сам хочу того же.
Укладываю жену на белоснежную простыню, расстеленную на кушетке. Наверняка Луиза
постаралась. Раскрываю бедра Анжелики. Становлюсь между ними. Не как хозяин, а как
ненасытный любовник. Покрываю поцелуями внутреннюю часть бедер, заставляя Анжелику
извиваться от желания и раскрыться полностью.
— Ты красивая, — чуть касаюсь нежной кожи эдельвейса. — Особенно тут, — веду пальцем по
влажным лепесткам.
— Ой, нет, — всхлипывает Анжелика. — Так нельзя… Наверное…
— Почему нельзя? Нам с тобой все можно, — склоняюсь над женой. Одновременно толкаюсь
внутрь. Обняв, заглушаю поцелуями тихий полустон-полукрик. Целую Лику в глаза, полные слез и
смущения. — Сейчас… Погоди, — увещеваю хрипло.
А сам схожу с ума. Тесно... Твою ж налево, как тесно. И от этого еще желаннее и горячее.
Инстинктивно проскальзываю внутрь. Чувствую, как болт растягивает тонкие узкие стенки,
словно перчатка облегающие со всех сторон. Снова толкаюсь. Осторожно, почти невесомо
продвигаюсь шаг за шагом. Целую жену в лоб, нос, в щеки, в шею, спускаюсь к груди, забыв от
страсти обо всем на свете. И погрузившись полностью, наконец, выдыхаю.
Все. Анжелика моя навсегда.
Ускоряюсь, напрочь потеряв башку. Чувствую, как подо мной ерзает Анжелика. Как хватает меня
обеими руками. Что-то шепчет, не разобрать в любовном угаре. И когда мы с ней одновременно
достигаем пика, инстинктивно выстанывает.
— Таир.
— Детка моя сладкая, — бормочу первое, что приходит в голову. — Ты необыкновенная… Моя… –
выдыхаю хрипло. В изнеможении падаю рядом, чуть приминая девчонку к шелковому ложу кушетки.
— Пойдем в душ, — шепчу на ушко. — А потом в кроватку.
— Спать? — хлопает глазками жена. Горячая штучка. Такую за тремя замками надо держать.
— Ну, как пойдет, котенок, — сминаю
