Виктория Волкова
Ты. Вышла. Замуж
Глава 1
— Глеб, а куда мы едем? — очнувшись от тревожного сна, вглядываюсь в темную дорогу, в
сигнальные огни машин, идущих впереди. Шепчу еле слышно, будто горло спазмом сдавило.
Сажусь ровно. Тру лицо. Голова болит. На куски раскалывается. И ноги какие-то слабые.
— Ты перепутал, Глебушка. Мой дом в другой стороне, — улыбаюсь, с трудом подбираю слова.
Вроде бы ничего не пила. Только кофе, а голова мутная. Ничего не соображаю.
— Расслабься, Анж, — не отрываясь от руля, косится мой любимый. — Поспи еще немного… –
говорит вроде нежно, а по мозгам будто кувалдой бьет.
Осторожно, Лика! Соберись!
«Где мы едем? Ничего не понимаю», — пытаюсь разглядеть пейзаж за окном. Кругом поля и
трасса. Ни одного населенного пункта, ни одного огонька. Лишь черные мосты развязок и фары
встречных машин, слепящие глаза до рези.
Смаргиваю слезы, прикрываю веки и снова проваливаюсь в полудрему.
«Лика, не спать!» — словно окликает меня мой опекун Таир Абердиев.
Вздрагиваю. Сажусь ровно. Прикусываю щеку. Легкая боль ненадолго приводит в сознание.
«Как я оказалась за городом? Мне домой надо», — кутаюсь в плащ.
— Погоди! Куда ты меня везешь, Глеб? — морщусь раздраженно. Сжимаю пальцы в кулак. Ногти до
боли впиваются в ладошку, прогоняя накатывающую сонливость. — Я же тебе сказала, я никуда с
тобой не поеду. Ни на какие тусовки. Ты мне обещал!
— Да мало ли! Анж, ну что ты выделываешься? — усмехается он. — С народом тусанемся.
Посидим, расслабимся. Я соскучился по тебе. Сколько можно меня бортовать? — накрывает
ладонью мое колено. Ведет вверх.
Скидываю его руку.
— Мы же договорились… Только после свадьбы, — выдыхаю я решительно и настойчиво прошу. –
Разворачивай машину. Отвези меня домой! — кричу истерично. Пытаюсь схватиться за руль. Но
Глеб отталкивает меня.
— Ты что творишь, идиотка? Разобьемся на фиг.
— Останови машину. Выпусти меня, — требую, собрав в кулак все силы. — Я не поеду с тобой.
Слышишь?
— Да хватит ломаться, Анж, — усмехается Глеб. — Ну как тут развернешься? — кивает в лобовое
на нескончаемый поток машин, слепящих фарами в ночи. — Не выделывайся. Не строй из себя
целку. Через месяц поженимся… Ну чего ты? — снова пытается меня облапать.
— Я сказала «нет!». Пожалуйста, отвези меня домой, — стою на своем.
— Нашла такси, блин, — усмехается криво Глеб, и тотчас же красивое лицо становится злым и
неприятным.
— Тогда высади. Я с тобой никуда не поеду! — кричу в голос. А у самой голова кружится.
Неужели Глеб в кафе мне что-то подсыпал?
Бабушка всегда предупреждает, чтобы я не пила коктейли или чужую воду. Лучше купить
запечатанную…
«Я же в туалет выходила, — вспоминаю с трудом. — Вернулась, чашка с кофе уже на столе
стояла. И я его выпила! Идиотка».
Нет, с Глебом ехать нельзя. Иначе живой не вернусь. Зачем-то же он вырубил меня? Что
замышляет? И что мне теперь делать?
Нутро сжимается от страшного предчувствия. Вглядываюсь в указатели. Один кажется мне
знакомым. Поворот на Казанскую. Там наш Таир живет!
А значит… Надо умудриться выйти живой из машины, добраться до любого населенного пункта и
ему позвонить. А он пришлет за мной кого-нибудь…
План кажется вполне логичным. А на деле оборачивается трешем.
— Останови, — снова требую я. — Если я не вернусь сегодня домой, мои родственники найдут
тебя и накажут! — выпаливаю первое, что приходит в голову. — И всех твоих дружков посадят! –
кричу визгливо.
От страха меня бьет истерика, и я спасаюсь, как могу.
— Ладно, Анж, только потом не жалуйся, — злобно скалится Глеб. Смотрю на него и не узнаю.
Неужели все эти разговоры о любви, о серьезных намерениях были дымовой завесой? Глеб просто
везет меня на вписку. А там его приятели пустят меня по кругу? Девочки в универе что-то
рассказывали. Какая-то банда орудует. Несколько студенток младших курсов пострадали. А одну
так и не нашли… Только я особо не вникала. Думала, меня не коснется. Вот и попалась.
— Останови, — прошу настойчиво. — Ищи себе другую дуру, — обеими руками прижимаю к себе
сумку.
— Ну смотри… Пожалеешь, — цедит, ощерившись. Не знаю, что на него повлияло больше? Моя
решительность или все-таки угрозы? Но Глеб тормозит у обочины. — Вали отсюда, дебилка…
Меня дважды просить не надо. И на дебилку я не обижаюсь. Ну а кто я еще? Приняла ухаживания
за великую любовь, рот раззявила… Даже Таира не попросила узнать побольше о женихе. В ЗАГС
собиралась…
Дебилка!
Решительно выхожу в кромешную темноту. Другого выхода у меня нет.
И даже ойкнуть не успеваю, как Глеб бьет по газам, старенькая тойота срывается с места и
исчезает за поворотом.
«Ну и пусть!» — устало твержу про себя. Иду вдоль обочины. Лезу в сумку за телефоном. И
ругаюсь последними словами.
Где айфон? Его нет!
«Когда я видела его в последний раз?» — думаю лихорадочно. Вдыхаю побольше воздуха.
Стараюсь продышаться. Но все бесполезно. Гадское зелье уже попало в кровь. Меня тошнит,
голова кружится.
Даже вспомнить не могу, когда держала сотовый в руках. Перед свиданием с Глебом я звонила
бабушке. Потом в кафе переписывалась с Альмой. А потом…
Ничего не помню.
Спотыкаюсь об камень. Нога подворачивается. Падаю на землю. Рву колготки, пачкаю плащ, дую
на свезенную окровавленную коленку. С трудом поднимаюсь и иду дальше.
Слезы льются по щекам, щиколотка ноет, а в душе зреет дикая злость на себя. Куда я
смотрела? Как могла нарушить простые правила безопасности?
— Эй, ты! От своих отбилась, что ли? Тебя подвезти? Куда прешься? — останавливается около
меня старая вишневая ауди. А там двое небритых молодчиков с перебитыми носами лыбятся
довольно.
Видимо, приняли меня за проститутку с дороги. А я не такая.
Глава 2
— Нет, спасибо. Я сама, — мотаю головой. Все жду, когда навязчивые парни уедут, а я сверну
в сторону Казанской. Должен быть еще один поворот. Мы всей семьей ездили к Таиру. Или я
ошибаюсь?
— Куда тебя несет, дура? — смеются парни.
— Поворот на Казанскую где? — спрашиваю сквозь слезы.
— Так ты его прошла уже! — ржет один, а другой, с фингалом под глазом, тихо спрашивает. –
Мы из Казанской. Можем подвезти. Кто там у тебя живет?
— Дядя мой. Таир Абердиев, — выпаливаю, не подумав. — Знаете такого? — лепечу запоздало. И
сердце екает, а вдруг это его враги!
— Ну, допустим, — усмехается тот, который с фингалом. — А что ты ему не позвонишь,
племянница?
