Опекун для хулиганки - Диана Фад
Не знаю, что делать, бежать проверять наличие на столе блинов или встречать гостей. Решаю, что гости важнее, поэтому строго смотрю на дядю Жеку и открываю дверь в дом. Вася с мамой переступают порог с разным выражением на лице. Василий сегодня в темном костюме и белой рубашке, в руках букет из белых роз. На плечи накинуто пальто. Мама Василия в белой норковой шубе до пят. На губах алая помада, а губы сердито сжаты, словно тонкие красные ниточки. Смотрит почему-то не на меня, а на дядю Жеку.
Изображаю на лице счастье и, раскинув руки, иду навстречу.
— Лина!
— Вася!
Кидаемся с женихом в объятия друг другу, целуемся в щечки.
— Я так скучал!
— Я тоже!
— Цирк уехал, а… — начинает опекун, а я наступаю на его ногу. — Клоуны с ним вместе.
Добавляет дядя Жека, рассматривая маму Васи, а та уставилась на него.
— Женя? — приложив руку к груди, со стоном произносит Зоя Ильинична.
— Зоя, — выдыхает обреченно дядя Жека.
— Как ты мог⁈ — восклицает мама Васи.
— А я тут причем? — искренне удивляется опекун.
— Василий, мы уходим отсюда! — берет сына за руку Зоя Ильинична. — В этом доме нам не рады!
— С чего бы это⁈ — возмущаюсь я. — Мы даже блины вам оставили.
— Поехали! — толкает в бок своего сына несостоявшаяся свекровь.
— Я тебе позвоню! — пищит Вася, и они уходят, хлопнув дверью.
Смотрю, как отъезжает машина, и с гневом поворачиваюсь к опекуну, который снова жует блинчик.
— Быстро они как, люблю таких гостей, — невозмутимо произносит дядя Жека и, развернувшись, уходит обратно на кухню.
— А ну-ка стой! — отмираю я и бегу за ним. — Быстро говори, что у тебя было с матерью Васи⁈
Глава 28
— Этот никогда на тебе не женится, — удовлетворенно заявляет опекун. — Его мать явно будет против.
— Ты от ответа не уходи! — грозно шиплю на опекуна. — Почему мама Васи сбежала отсюда, сверкая пятками?
— Догони и спроси, — рявкает опекун. — И вообще, пошли обои клеить.
— Чего⁈ — удивленно смотрю ему вслед, а тот уходит, что-то насвистывая. — А я ведь спрошу!
— Давай, флаг в руки и перо…
Дальше я уже не слышу, отвлекаясь на лай Баси у ворот.
— Кого там еще черт принес…
Иду к воротам и распахиваю калитку, а за ней стоит женщина, довольно симпатичная, с корзинкой в руке. За ней небольшая синяя машина, кажется, «Гольф», насколько я разбираюсь в иномарках.
— Здрасте, а я тут мимо шла, вспомнила, что тут Женя живет, — улыбается во весь рот, сверкая зубами, женщина. — Дай, думаю, зайду, пирожков занесу.
— Каких пирожков? — туплю я, а эта уже просочилась во двор.
— С яблоками и мясом, — охотно отвечает незнакомка, обдавая меня приторными духами так, что в носу зачесалось. — Женя дома?
— Дома, но, боюсь, пирожки с яблоками и мясом невкусно, — ворчу я, пока иду за женщиной к дому, а та чуть ли не бежит по тропинке со своей корзинкой.
— Дурдом какой-то, — ворчу и иду за ней обратно в дом. — Только этого не хватало. Невесты косяками пошли, домой лезут.
Дверь в дом распахнута, а незнакомка уже проникла на территорию.
— Евгений Николаевич! — кричит она. — Это я, Люба.
— Какая еще к черту Люба? — слышу недовольный рык опекуна, и он сам появляется в дверях гостиной. — А вы здесь каким ветром?
— Евгений Николаевич, а я у девочек из отдела кадров ваш адрес спросила, — проходит как к себе домой женщина, вручая корзинку с пирожками опекуну. — Оказывается, мы с вами соседи.
— Да? Не знал, — чешет затылок дядя Жека. — А у вас какой дом?
— А, там, — отмахивается женщина. — Да вы тут ремонт затеяли? Хотите помогу?
— Да я как бы… — пытается что-то сказать опекун, но его никто не слушает.
— Обои клеить я умею, несите сюда клей, ведро…
Смотрю на все это, удивляясь. Дядя Жека нехотя идет за нужными предметами, а Люба в сапогах на шпильке и красивом красном платье, которое оказалось под пальто, развивает бурную деятельность. Даже Бася притих, поглядывая за всем этим из кухни.
— Хорошие обои, красивые. Вы держите здесь, нужно стену померить, — суетится женщина. — Вот сюда прикладывайте, что-то у вас стремянка какая хлипкая, вы меня не уроните, Евгений Николаевич…
Опекун держит женщину, которая забралась на верхнюю ступень, махая перед ним подолом платья.
— Не отпускайте, а то упаду вам прямо на руки, — смеется Люба.
Хмыкаю, наблюдая за всем этим цирком, замечая, что Люба больше к опекуну прижимается, чем занимается ремонтом.
— Ладно, вы тут работайте, а я, пожалуй, пойду погуляю.
— Куда⁈ — тут же пугается опекун, выпуская из рук стремянку. — Я тебя не отпускал!
— Ой, держите меня, Евгений Николаевич, падаю, — притворно вскрикивает Люба, и опекун снова хватается за стремянку.
— Цирк какой-то, — ворчу я, поднимаясь по лестнице к себе. — Вот только невест мне тут не хватает.
Вспоминаю про Васю и его маму, решаюсь позвонить неудавшемуся жениху. Любопытство так и гложет узнать, почему его мама сбежала.
— Не звони мне больше никогда, — с пафосом произносит Василий, удивляя меня еще больше.
— С чего бы это? — в свою очередь возмущаюсь я. — Впрочем ладно, ты мне просто скажи, почему твоя мама так среагировала на моего опекуна?
— Я так и знал, что тебе до меня нет дела, — гнет свою линию Василий. — Мама сказала, что твой опекун очень ненадежный человек, вот.
— И как давно это было? — осторожно, чтобы не спугнуть, спрашиваю я.
— Когда твой опекун совсем молодым был.
— Еще скажи, что они горшок в садике не поделили, — хмыкаю я. — Твоя мама старше, Вася, что их связывало?
— Не знаю, но если моя мама так говорит, значит оно так и есть.
— Понятно, свадьбы не будет. Да?
— Не будет, найди себе другого, Лина. Меня ты недостойна.
— Пфф, — фыркаю в ответ и кладу трубку.
