Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Тимур не ответил.
Он выбрал поражение второй раз за вечер.
— Я закончила проверку, — сказала Женя. — Можем уходить.
Я посмотрела на время.
Было без двадцати один.
Полчаса, разрешённые Ириной Валерьевной, давно прошли.
— Тебе нужно в общежитие, — сказал Тимур.
— Нам всем нужно.
— Я доведу.
— Мы обсуждали.
— Расписание опубликовано.
— Я позвоню охране.
Женя подняла телефон.
— Охрана занята поиском Максима. Мне сказали ждать двадцать минут.
— Тогда подождём, — ответил Тимур.
Я не стала спорить.
Не потому, что согласилась на его сопровождение.
Просто сегодня я устала доказывать, что могу справиться одна.
Женя вернулась в аппаратную выключать оборудование. Я собрала бумаги и убрала их в сумку.
Телефон лежал на столе экраном вниз.
Я не хотела больше видеть комментарии.
— Зачем ты на самом деле вышел? — спросила я.
Тимур стоял у окна.
Он повернулся.
— Я объяснил.
— Нет. Ты сказал про границы и ложь. Но три дня тебе это не мешало.
— Теперь мешает.
— Почему?
— Потому что раньше ты была для меня человеком из статьи.
— А сейчас?
Он посмотрел на меня слишком долго.
— Сейчас нет.
— Это не ответ.
— Другого не будет.
— Ты всё ещё хочешь, чтобы я призналась?
Вопрос повис между нами.
Женя находилась за стеклом. Она могла видеть, но не слышать.
Тимур медленно подошёл ближе.
Остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Да, — сказал он.
Сердце ударило сильнее.
Я разозлилась на него за это.
И на себя.
— Значит, ничего не изменилось.
— Изменилось.
— Что?
— Я не хочу, чтобы ты сказала это из-за ставки.
— Но хочешь услышать.
— Да.
— Почему?
Он отвёл взгляд к тёмному объективу камеры.
— Не знаю.
— Неправда.
— Возможно.
— Ты умеешь быть честным только о плохом?
Тимур коротко усмехнулся.
— Похоже.
— Попробуй о хорошем.
— Не уверен, что оно хорошее.
— Тогда просто скажи.
Он снова посмотрел на меня.
— Мне интересно рядом с тобой.
Ответ оказался почти разочаровывающе простым.
— Интересно?
— Да.
— Поэтому полмиллиона?
— Полмиллиона были раньше.
— А сейчас?
— Сейчас я прихожу раньше на подготовку, читаю комментарии и остаюсь в лаборатории до ночи.
— Тебя обязали участвовать.
— Не сегодня.
Я замолчала.
— Ты мог уйти после разговора с безопасностью, — сказала я.
— Мог.
— Но остался.
— Да.
— Из-за опубликованного расписания?
— Не только.
— Из-за меня?
— Да.
Он произнёс это без флирта.
Без самодовольной улыбки.
Просто признал.
Я почувствовала, как внутри что-то медленно смещается.
Не рушится.
Не исчезает.
Просто перестаёт стоять на прежнем месте.
— Это всё ещё может быть частью плана, — сказала я.
— Ставка закрыта.
— Желание победить не исчезло вместе с деньгами.
— Нет.
— Значит, ты продолжишь пытаться.
— Не знаю.
— Ты пять минут назад сказал, что хочешь услышать признание.
— Хотеть и добиваться любой ценой — разное.
— Раньше ты этого не понимал.
— Раньше не понимал.
— А теперь?
Тимур медленно выдохнул.
— Теперь, если ты скажешь «не подходи», я не подойду. Если скажешь «не пиши», не напишу. Если попросишь выйти из проекта, выйду.
— А если я скажу, что никогда тебя не полюблю?
Его взгляд не дрогнул.
— Тогда это будет моё поражение. Не твоё.
Фраза была тихой.
Почти будничной.
Но именно она окончательно сломала что-то, что я держала внутри с первого дня.
Не защиту.
Я всё ещё помнила ставку. Помнила его признание, что он собирался добиться слов и забыть меня. Помнила, насколько легко он согласился превратить чувства в результат.
Но теперь Тимур впервые признал, что мой выбор может закончиться не так, как ему хочется.
И не попытался его изменить заранее.
— Ты правда потерял деньги? — спросила я.
— Да.
— Денис не вернёт?
— Нет.
— И отец узнает?
— Уже знает.
Телефон Тимура снова завибрировал.
На экране появилось:
Отец.
Он отклонил вызов.
— Почему не отвечаешь?
— Не хочу обсуждать тебя с ним.
— Он всё равно обсудит.
— Без меня.
— Это глупо.
— Возможно.
— Ты часто делаешь глупости.
— Последние несколько дней особенно.
Я невольно улыбнулась.
Совсем немного.
Тимур заметил.
— Ты сейчас улыбнулась? — спросил он.
Я сразу перестала.
— Нет.
— Я видел.
— Тебе показалось.
— У меня хорошее зрение.
— У хоккеистов обычно не очень после ударов.
— Беспокоишься о скуле?
— Нет.
— Второй раз спрашиваешь.
— Потому что она всё ещё красная.
— Пройдёт.
— Хорошо.
Мы замолчали.
Тишина больше не была неприятной.
За окном снег покрыл двор. Фонари превращали хлопья в золотые точки. Главный корпус почти опустел, и лаборатория казалась отдельным миром, временно отрезанным от канала, ставок и людей с телефонами.
Хотя телефоны лежали рядом.
И мир никуда не исчез.
Я посмотрела на Тимура.
На тёмные волосы, маленький шрам у брови, след на скуле. На руки, которые он держал вдоль тела, не пытаясь сократить расстояние.
Он мог коснуться меня десятки раз за последние часы.
Когда я передавала телефон.
Когда стояла рядом у монитора.
Когда едва не пошатнулась после публикации гранта.
Не сделал.
Потому что я запретила.
— Почему ты не спорил? — спросила я.
— Когда?
— Когда я установила правила.
— Спорил.
— Но согласился.
— Потому что они касались тебя.
— А ставка?
— Я уже понял противоречие.
— Не сразу.
— Нет.
— Ты вообще медленно понимаешь простые вещи.
— Зато хорошо запоминаю.
Его голос стал тише.
Между нами оставалось меньше метра.
Я могла отступить.
Не отступила.
Тимур тоже не двигался.
Ждал.
Это было непривычно.
Все последние дни он наступал словами. Провоцировал, задавал вопросы, заставлял меня защищаться. Сейчас решение оставалось у меня.
Полностью.
Я вспомнила его первоначальный план.
Несколько встреч.
Подарки.
Внимание.
Признание.
Победа.
И то, как он только что уничтожил этот план собственными руками.
Не ради гарантии, что я изменю мнение.
Он публично написал, что ничего не ждёт.
Я не была обязана награждать его за минимально правильный поступок.
Не обязана прощать.
Не обязана чувствовать благодарность.
И точно не обязана делать то, на что всё ещё ставили тысячи людей.
Но моё решение не должно было становиться противоположностью их ожиданий только потому, что они чего-то хотели.
Если я откажусь от любого собственного желания из страха подтвердить чужую ставку, канал всё равно будет управлять мной.
Эта мысль была опасной.
Слишком удобной.
Я понимала это.
— Алиса, — сказал Тимур.
— Что?
— Ты опять думаешь так громко, что слышно.
— И что услышал?
— Что сейчас лучше молчать.
— Первый разумный вывод.
Он чуть улыбнулся.
Я смотрела на его губы.
Поняла это слишком поздно.
Тимур заметил.
Улыбка исчезла.
Взгляд стал внимательнее, но он не подался вперёд.
Не воспользовался.
Просто ждал.
— Ставка закрыта, — сказала я.
— Да.
— Ты больше ничего не получишь, если я признаюсь.
— Да.
— Даже деньги.
— Особенно деньги.
— И Денис считает, что ты проиграл.
— Пусть.
— Команда тоже будет смеяться.
— Переживу.
— Уверен?
— Нет.
Это честное «нет» оказалось последним толчком.
