Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

пальцы не соприкоснулись.

Он всё ещё помнил.

Я открыла новое сообщение.

— Начни с того, что ставка существовала, — сказала я. — Без «якобы», «шутка» и «неправильно поняли».

— Пиши.

— Это твоя страница.

— Тогда диктуй.

Я вернула ему телефон.

Тимур набрал:

Пари существовало. Я добровольно согласился поставить пятьсот тысяч рублей на то, что Алиса Морозова публично признается мне в любви до зимнего бала.

Он остановился.

— Дальше?

— Признай, что она не давала согласия участвовать.

Тимур написал:

Алиса не знала о пари и не соглашалась становиться его участницей.

— Теперь ответственность.

Он набрал медленнее:

Никто не заставлял меня принимать ставку. Это было моё решение, принятое из-за самолюбия и желания доказать, что я могу добиться нужного результата.

— «Нужного результата» звучит как пресс-релиз, — сказала я.

— Тогда как?

— Моего признания.

Он исправил:

…доказать, что я могу добиться её признания.

— Продолжай.

Тимур посмотрел на меня.

— Что именно?

— Что выходишь.

Он написал:

Сегодня я официально выхожу из пари и признаю поражение. Внесённые пятьсот тысяч я теряю по условиям спора. Я не ставлю Алисе никаких условий и не жду от неё благодарности, прощения или изменения отношения ко мне.

Я перечитала.

Последнее предложение было его.

— Хорошо, — сказала я.

— Извинение?

— Решай сам.

— Я спрашиваю, нужно ли.

— Если спрашиваешь, не нужно.

— Почему?

— Извинение должно быть не частью правильного текста.

Тимур задумался.

Потом добавил:

Я совершил мерзкий поступок. Слово «извини» не исправит его, поэтому доказывать сожаление придётся действиями.

Я почувствовала, как что-то сжимается в груди.

— Слишком красиво? — спросил он.

— Нет.

— Оставить?

— Да.

— И последнее.

Он написал:

Все дополнительные ставки, публикации личных данных и записи разговоров происходят без моего участия и согласия. Я требую закрыть тотализатор и прекратить использовать имя Алисы.

Тимур показал весь текст.

— Публикуй, — сказала я.

— Уверена?

— Почему спрашиваешь меня?

— Потому что твоё имя.

— Впервые вспомнил.

Он принял удар.

— Если хочешь, уберу.

Я перечитала ещё раз.

Без имени заявление теряло смысл. С именем оно снова связывало меня с ним.

Но теперь не как ставку.

Как человека, чьё согласие не получили.

— Оставь.

Тимур нажал «опубликовать».

Пост появился на странице.

В течение первых десяти секунд под ним возникло больше сотни реакций.

Через минуту — тысяча.

Телефон начал вибрировать непрерывно.

Звонил тренер.

Потом отец.

Потом директор по коммуникациям.

Тимур отключил звук.

— Ты не ответишь? — спросила я.

— Нет.

— Это может быть важно.

— Я знаю, что они скажут.

— Что?

— Удалить пост. Написать согласованный текст. Сказать, что всё было шуткой и деньги не настоящие.

— Они настоящие?

— Да.

— Пятьсот тысяч для тебя много?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела решить, имею ли право его задавать.

Тимур посмотрел на экран.

— Достаточно, чтобы отец заметил.

— А для тебя?

— Я заработал часть на рекламных контрактах. Часть была подарком на день рождения.

— То есть ты только что отдал чей-то годовой доход из-за насмешек в раздевалке.

— Да.

— Ты ненормальный.

— Уже говорили.

— И не жалеешь?

Он подумал.

— О деньгах — пока нет.

— Опять это слово.

— Честно.

Я открыла его публикацию на своём телефоне.

Комментарии обновлялись настолько быстро, что текст прыгал.

Уважение за признание.

Его заставили.

Морозова победила.

Вот это каблук.

Пятьсот тысяч за три дня общения? Дорого.

Он уже влюбился, просто не понял.

Это пиар проекта.

Если ставка закрыта, почему они сейчас вместе?

Я заблокировала экран.

— Люди не поверили.

— Некоторые поверили.

— Остальные решили, что это новая часть игры.

— Я не могу контролировать всех.

— Наконец-то понял.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Телефон снова завибрировал.

Новое сообщение из «Исповедальни».

На чёрном фоне стояла фотография публикации Тимура.

Сверху — крупная надпись:

ЛИЧНАЯ СТАВКА ЗАКРЫТА. ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Ниже текст:

Тимур Орлов официально признал поражение и отказался от миллиона. Но чувства не исчезают после одного поста.

Новый вопрос: признается ли Алиса Морозова капитану до зимнего бала, даже если он больше не получит за это денег?

Все прежние ставки переносятся. Коэффициенты пересчитаны.

Да — 1,4.

Нет — 3,1.

Общий банк: 1 842 600 рублей.

Я перечитала дважды.

— Они не закрыли, — сказала я.

— Вижу.

— Денис предупреждал.

— Я всё равно потребовал.

— Теперь стало хуже.

— Почему?

— Раньше люди ставили на твою победу. Теперь — на мои реальные чувства.

Тимур медленно опустил телефон.

— Я напишу ещё раз.

— Не поможет.

— Можно подать заявление.

— Мы уже подали.

— Тогда…

Он остановился.

Не нашёл решения.

Впервые Тимур Орлов стоял перед проблемой, которую нельзя было убрать звонком, деньгами или приказом.

Я должна была почувствовать удовлетворение.

Вместо этого стало страшно.

Пока существовала личная ставка, у истории была понятная точка окончания. Тимур мог проиграть. Денис — выиграть. Деньги сменили бы владельца, и толпа нашла бы другое развлечение.

Теперь финалом объявили мои чувства.

Даже отказ Тимура не освобождал меня.

Он только сделал ставку романтичнее.

— Они будут следить до бала, — сказала я.

— Не обязательно.

— Обязательно. Теперь каждый разговор станет доказательством.

— Мы можем прекратить проект.

Я посмотрела на него.

— Нет.

— Ты сама говорила, что боишься гранта.

— Именно поэтому не могу.

— Я не предлагаю закрыть навсегда.

— Заморозки достаточно.

— Тогда я выйду.

— Из проекта?

— Да. Без меня интерес снизится.

— Или они решат, что мы встречаемся тайно.

— Я сделаю заявление.

— Уже сделал.

Тимур сжал челюсть.

— Что ты предлагаешь?

— Продолжать работу.

— И игнорировать канал?

— Насколько возможно.

— Тебе больно от комментариев.

— Тебе тоже.

— Я привык.

— Ты сам сказал, что это не значит, будто всё равно.

Он ничего не ответил.

Мы стояли в студии, окружённые выключенными камерами, и впервые не спорили о том, кто прав.

Потому что оба проиграли.

Тимур потерял деньги, контроль и возможность представить пари безобидной игрой.

Я потеряла надежду, что его отказ остановит внимание.

В аппаратной открылась дверь.

Женя вышла с ноутбуком.

— Простите, что прерываю ваш трагический финал, но у меня две новости.

— Какие? — спросила я.

— Хорошая: других автоматических записей на локальных компьютерах нет.

— Плохая?

— Пост Дениса уже набрал больше просмотров, чем обращение Тимура.

— Откуда знаешь, что опубликовал Денис? — спросил он.

— Стиль. И он только что написал у себя: «Некоторые проигрывают деньги, некоторые — голову».

Тимур взял телефон.

На странице Дениса действительно появилась эта фраза.

Под ней — фотография хоккейной раздевалки.

— Он провоцирует тебя, — сказала я.

— Знаю.

— Не отвечай.

— Не собирался.

— Правда?

— Я уже проиграл.

— И тебя не бесит?

Тимур посмотрел на меня.

— Бесит.

— Но промолчишь?

— Да.

Это было маленькое решение.

Почти незаметное на фоне публичного поста и пятисот тысяч.

Но именно оно убедило меня сильнее.

Денис ударил туда, где Тимур был особенно уязвим. Назвал слабым. Посмеялся перед командой. Предложил вернуть привычную