Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Это всё равно сопровождение.
— Можешь считать случайным совпадением маршрута.
— Ты живёшь в другой стороне.
— Сегодня изменю маршрут.
— Тимур, — начала Ирина Валерьевна, но он посмотрел на неё.
— Их расписание опубликовано. Люди знают, что они в лаборатории. Служба безопасности занята ноутбуком.
Куратор задумалась.
— Хорошо. Но никаких самостоятельных расследований. Через тридцать минут все уходят.
Она посмотрела на меня:
— Проект не закрыт, Алиса. Работа временно приостановлена до проверки оборудования.
— Для гранта это ничего не меняет?
— Пока нет.
— А потом?
— Не знаю.
Честный ответ оказался страшнее обещания.
Ирина Валерьевна ушла.
Мы вернулись в студию.
Женя села за автономный компьютер и начала проверять карты памяти. Тимур остался у двери. Я ходила между креслами, не зная, чем занять руки.
На телефоне продолжали появляться уведомления.
Видео уже набрало больше двухсот тысяч просмотров.
— Нужно ответить, — сказала я.
— Кому? — спросила Женя.
— Всем.
— Ты снова хочешь записать обращение?
— Нужно объяснить, что разговор украден.
— Это и так понятно.
— Не всем.
— Тем, кому непонятно, ты не объяснишь.
Я открыла официальный аккаунт проекта.
— Тогда хотя бы написать.
— Серверная атака подтверждена? — спросила Женя.
— Был внешний доступ.
— С действующего устройства. Администрация пока не назвала это атакой.
— Какая разница?
— Юридическая.
— Отлично. Пока мы выбираем слова, они публикуют мою мать.
Тимур стоял у стены и смотрел на меня.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Ты опять анализируешь?
— Думаю.
— О чём?
— Что всё это началось из-за меня.
— Наконец-то точный вывод.
Женя замерла.
Тимур медленно кивнул.
— Да.
Я ожидала, что он станет спорить.
Скажет, что запись выложил другой человек, что канал существовал раньше или что я сама поддерживаю интерес ответами.
Он не сказал.
— Ставка была моей, — продолжил Тимур. — Если бы я отказался в раздевалке, записи бы не было.
— Возможно.
— Не возможно.
— Канал нашёл бы другую тему.
— Не эту.
Я сжала телефон.
— Ты хочешь извиниться?
— Я уже говорил, что поступок мерзкий.
— Это не извинение.
— Знаю.
— Тогда что?
Тимур посмотрел на Женю.
— Можно поговорить без свидетелей?
— Нет, — сразу ответила я.
— Алиса, — сказала Женя. — Я буду в аппаратной.
— Ты слышала, что случилось с последним личным разговором?
— Сервер отключён.
— Камеры всё равно могут писать.
— Я проверю.
Она прошла по студии, показала нам отключённые индикаторы, вынула карты памяти из двух камер и положила на стол.
— Основную тоже выключаю физически.
Женя нажала кнопку на корпусе.
Экран погас.
— Довольна?
— Не очень.
— Я буду за стеклом. Если вы начнёте драться, вернусь.
— Он не имеет права меня трогать.
— Я помню, — сказал Тимур.
Женя ушла в аппаратную и закрыла дверь.
Она действительно оставалась рядом.
Это помогало.
Я села в кресло, в котором мы снимали первый выпуск. Тимур выбрал второе. Между нами снова оказался небольшой столик.
— Говори, — сказала я.
Он не начал сразу.
На льду Тимур, вероятно, принимал решения мгновенно. В разговоре со мной он всё чаще останавливался перед ответом, словно проверял, можно ли произнести правду, не разрушив то немногое, что между нами изменилось.
— Ты спросила вчера, зачем мне ставка, — сказал он. — Я ответил не полностью.
— Ради самолюбия.
— Да.
— Это я уже знаю.
— Не всё.
Я ждала.
Тимур опустил взгляд на сцепленные руки.
— После интервью в раздевалке несколько человек обсуждали твою статью. Денис включил запись, где ты говоришь, что моя фамилия не действует на всех девушек.
— И тебя задело.
— Очень.
— Почему?
— Потому что все засмеялись.
Я не ожидала настолько простого ответа.
— Ты принял ставку из-за насмешек?
— Не только.
— Но они повлияли.
— Да.
— Капитан команды не выдержал, что товарищи посмеялись?
— Капитан команды должен делать вид, что его ничего не задевает.
— Это ответ?
— Объяснение.
Он поднял голову.
— Я привык, что в раздевалке проверяют на слабость. Если начинаешь оправдываться, становится хуже. Денис предложил пари. Я мог послать его.
— Но не послал.
— Я хотел показать, что ты ошибаешься.
— В чём?
— Что я получаю внимание только из-за фамилии.
— И поэтому решил воспользоваться деньгами.
— Да.
— Очень убедительно.
— Я не говорил, что логика была хорошей.
— Каким был план?
Тимур замолчал.
— Раз уж мы говорим честно, — продолжила я, — расскажи. Как именно ты собирался добиться признания?
— Тебе не понравится.
— Уже не нравится.
— Я хотел начать с проекта.
— Ты не знал, что нас заставят работать вместе.
— После публикации понял, что администрация попробует использовать скандал.
— Значит, рассчитывал.
— Да.
Мне стало неприятно.
Всё, что казалось случайным, он действительно рассматривал как возможность.
— Дальше? — спросила я.
— Разговоры. Совместные съёмки. Несколько встреч.
— Я запретила личные встречи.
— До правил думал, что будут.
— И подарки?
— Возможно.
— Машина?
— Да.
— Ресторан?
— Скорее всего.
— Ты собирался впечатлить бедную девочку дорогими местами?
Тимур поморщился.
— В тот момент я не знал про деньги.
— Но видел, что работаю в кофейне.
— Многие студенты работают.
— Не твои девушки.
Он не стал отрицать.
— Дальше, — потребовала я.
— Я хотел, чтобы ты увидела меня не только на интервью.
— И влюбилась.
— Не обязательно по-настоящему.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Что?
Тимур смотрел на меня прямо.
— Для победы хватило бы, чтобы ты сказала слова.
— То есть ты не собирался добиваться настоящих чувств?
— Я не думал об этом.
— А о чём думал?
— Что смогу тебе понравиться. Что мы проведём время вместе. Возможно, начнём встречаться.
— До бала.
— Да.
— А после?
Он сделал паузу.
Ответ уже был понятен.
Но я хотела услышать.
— После победы ты собирался меня бросить?
— Скорее всего.
Слова прозвучали тихо.
Без попытки смягчить.
Мне показалось, что в студии стало холоднее.
Я смотрела на Тимура и впервые ясно увидела ту версию человека, которую всё это время подозревала.
Не романтического мажора.
Не сложного капитана, способного слушать.
Парня, который собирался несколько недель изображать интерес, пока я не произнесу нужные слова, забрать деньги и уйти.
— Ты действительно собирался заставить меня поверить, что отношения настоящие, — сказала я.
— Да.
— Получить признание.
— Да.
— А потом объяснить, что всё было спором.
— Ты уже знала о споре.
— Это меняет?
— Нет.
— Тогда зачем уточнил?
Он сжал пальцы.
— Потому что пытаюсь не врать.
— Поздновато.
— Знаю.
— Ты думал, мне не будет больно?
— Я думал, ты тоже играешь.
— На основании чего?
— Ты сразу пошла на конфликт. Вылила кофе. Записала выпуск. Отвечала публично.
— Значит, если девушка защищается, она участвует?
— Тогда мне казалось, что да.
— Удобно. Ты навязал игру, а потом решил, что я согласилась, потому что не легла и не умерла.
— Я не думал настолько далеко.
— В этом и проблема. Ты вообще обо мне не думал.
— Да.
Он снова признал.
Я ненавидела его честность.
Ложь дала бы
