Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина
Произнеся эту речь, Никитин осторожно забрался в капсулу и лег, скрестив руки на груди, Артур положил сверху крышку и принялся замазывать швы специальным раствором.
Я тем временем повесила китель на гвоздь возле двери.
– Адрес Николая в будущем у тебя есть, – не отрываясь от работы, говорил Артур. – Пойдешь сразу к нему, он тебя знает. Передашь ему письмо от нас. С твоими документами что-нибудь придумаем, разберемся к тому моменту. И ты начнешь новую жизнь. Молодым и красивым, – усмехнулся он. – Эй, Никитин, я тебе тогда позавидую, точно…
– Стас, помни: в будущем все иначе… – спохватилась и я. – Ты не должен удивляться. В чем-то будет лучше, в чем-то хуже. – Я подумала и добавила: – Это будет лучший «экспириенс» в твоей жизни. Да, кстати, в будущем появится очень много непонятных новых слов, тоже будь к этому готов!
– Всегда готов, – глухо раздалось из-под крышки. Никитин еще умудрялся шутить в такой момент!
Воздух в склепе стал плотным и тяжелым, откуда-то из щелей вдруг потянуло запахом озона и прелой земли. Артур загерметизировал последний шов на картонной капсуле. Казалось, время словно загустело, остановилось – все мы едва могли дышать в ожидании чуда… или катастрофы. Я прекрасно понимала риск: в случае неудачи Никитин мог погибнуть от мощного разряда молнии.
– Все, – напряженным голосом произнес Артур, отбрасывая шпатель. – Алена, нам надо уходить, здесь оставаться опасно: антенна уже поднята – и с минуты на минуту должна начаться гроза. Станислав Федорович, держись! – крикнул он.
– И прощай, – дрожащим голосом громко произнесла я.
Мы выключили фонарь и вышли наружу, оставив Никитина в кромешной тьме запечатанной капсулы.
Снаружи ветер уже раскачивал и трепал деревья, срывая с них последние листья. Небо – черное, с клубящимися сизыми тучами. Они стремительно приближались, в их глубинах то и дело сверкали огненные сполохи. Воздух теперь отчетливо пах озоном.
И тут с той стороны, где находился Лефортовский парк, донесся первый глухой раскат грома. Еще миг – и небо уже над кладбищем озарилось яркой белой вспышкой, и сразу же раздался треск, словно само небо раскалывалось прямо над нашими головами. Последняя гроза уходящей осени. Началось.
Мы с Артуром стояли в стороне, приблизившись к чьей-то могильной ограде, и наблюдали, как молнии сверкают над кладбищем. При каждой вспышке на мгновение мелькали искаженные мраморные лица скорбящих ангелов, отраженным блеском сияли надгробия из черного камня.
Очередной разряд – и молния попала точно в антенну на куполе склепа Дельмасов.
– Ты… видела? – выдохнул Артур.
– Да, – ответила я. – Ударило прямо в антенну… Идем туда?
– Погоди, еще рано, пусть все затихнет… – схватил меня за локоть Артур.
Невольно я вспомнила, что происходило со мной, когда Николай отправлял меня из 2025 года в 1979-й.
Николай уложил меня в капсулу времени, а я его спросила:
«Коля, а что сейчас произойдет?»
«Скоро случится гроза, молния ударит в антенну, устройство должно поймать электрический разряд со сгустком темной материи, и ты перенесешься в прошлое».
«А при чем тут гроза?»
«Для нашего плана понадобится электричество. Много. Мы можем взять его от молнии. Только так устройство, которое совершает переход во времени, сможет поймать волны темной материи, исходящей из центра Солнца».
«Коля, а что я почувствую?»
«Ты увидишь очень яркую вспышку. Ты ее ни с чем не спутаешь, – коротко ответил он. – И вот именно после нее и постарайся выбраться из капсулы».
«Это больно? Я могу погибнуть?»
«Если путешественнику во времени суждено умереть, то он умрет мгновенно, не успев ничего почувствовать».
Через какое-то время, уже находясь в капсуле, я вдруг увидела яркий оранжевый свет перед закрытыми глазами. Ослепительная, невероятная вспышка! Свет был вокруг меня, я находилась внутри яркого потока, и он меня словно нес куда-то… Ощущение стремительного движения, полет, да. Я стала прозрачной, невесомой, я растаяла в этом потоке, слилась с ним.
Я перенеслась из 2025 года в 1979-й, став моложе на сорок шесть лет и гораздо симпатичнее своей прежней версии.
…Гроза постепенно затихала, смещаясь в сторону. В тот момент, когда блеснул очередной и, кажется, уже последний сполох, я вдруг увидела темный силуэт неподалеку.
Метрах в двадцати от нас за мраморным изваянием стояла женская фигура в длинном плаще, с наброшенным на голову капюшоном. И рядом с ней угадывался другой силуэт – крупной собаки.
Это была Нина и ее овчарка Герда. Но как они тут оказались? Нина, получается, следила за мной даже ночью?
Если так, то Нина видела все. Видела, как мы втроем – я, Артур и Никитин – зашли в склеп. И видела, как оттуда вышли лишь мы с Артуром.
Страх сковал меня. Если переброска во времени не удалась, то в склепе сейчас лежит обугленный труп Никитина… И это конец. Конец нам с Артуром.
Тем временем гроза, как это часто бывает осенью, отбушевала столь же стремительно, как и началась. Ливень стих, превратился сначала в град, а потом в моросящий ледяной дождь, сизые грозовые тучи поползли дальше, и сквозь рваные прорези облаков вновь показалась луна.
И вот тогда Нина, откинув мокрый капюшон назад, двинулась к нам, каждый ее шаг послушно сопровождала Герда.
– Так вот чем вы тут занимаетесь по ночам! – с торжествующим ехидством произнесла Нина. – Валерия была права! Ученые хреновы! От ваших экспериментов житья уже нет! Что вы сделали с нашим участковым?! Я видела, как молния прямо туда ударила, в тот склеп, где вы его оставили!
– Нина, ты не понимаешь… – Артур попытался взять ситуацию под контроль, но Нина не реагировала.
– Все я понимаю, устроили тут свою лабораторию! А не имеете права! – злорадно выкрикнула она. – Герда, охранять. Не пускать! Я сейчас сама все увижу! – Нина рванула к семейному склепу Дельмасов.
Мы хотели ее перехватить, но тут же отпрянули: Герда, обнажив зубы, зарычала и встала прямо перед нами, преграждая путь.
Нина тем временем откинула тяжелую дверь и скрылась внутри склепа.
– Сейчас отгоню собаку, – отступая, Артур огляделся в поисках палки. Но тут я вспомнила недавний рассказ старика Усольцева
