Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
Макар был прав. Этот дом полностью воплощал нашу мечту. От калитки и забора, до грубых тропинок и горбатых мостиков. От веранды с резной мебелью, до той светлой комнаты, предназначенной под детскую.
И можно было бы на время представить, что наша мечта вот-вот станет реальность, но… Рингтон телефона, выставленный на Балицкого, быстро вернул меня из фантазий.
Отвечать не хотелось. Сбросила вызов и отписалась, что сейчас на объекте и позже сама перезвоню. За спиной почувствовала учащённое дыхание и вздымающуюся грудь. Не было сомнений, что Макар видел определившийся звонок. Что ж, это к лучшему. Пусть лишний раз увидит, что я занята. Увидит, смирится и отстанет от меня.
— Я готов обсудить условия и поручить риелтору подготовку к сделке, — громко сглотнул Холмогоров и процедил сквозь зубы. — Не вижу смысла смотреть другие варианты. Нам с Виталиной понравился дом. Уверен, тут нам будет хорошо. Да, любимая?
— Конечно, дорогой, — развернулась к нему и одарила ехидной улыбкой. — Мы быстро найдём применение пустующим комнатам.
— Ну, моих родственников мы точно не позовём, — просверлил меня своей раскалённой сталью Макар, перекатывая по острым скулам желваками. — Разве что твоих по выходным. Рыбалка, шашлычок, лыжи зимой.
— Ты сейчас серьёзно? — зло прищурилась, вытирая о брюки отчего-то вспотевшие ладони. — Да мои родители с тебя шкуру сдерут, не добравшись до шашлыков. А в концовочке обвяжут камнями и утопят вон в том облагороженном пруду.
— В озере, — поправил меня Георгий, поспешив ретироваться вниз.
— В нём даже лучше, — победоносно кивнула и гордо задрала подбородок. — Дольше на дне пролежишь. Бедным рыбам корм нужен.
— Злюка, — заржал Холмогоров, а, отсмеявшись, резко притянул к себе. — Обожаю твою колючесть.
Я даже не успела вякнуть в ответ. Выбивающий воздух, удар о твёрдую грудь, немного болезненный захват волос на затылке, влажное касание его губ к моим и пожирающее поглощение всей ротовой полости.
— Пустующие комнаты займут наши дети, — оторвался, размазывая слюну о мою щёку. — Уверен, их у нас будет не меньше трёх. Есть ЭКО, суррогатное материнство, детский дом, в конце концов. А ещё волшебное свойство любви и маленькие чудеса. Тебе, всего лишь, надо сказать «да», и я выверну наизнанку для тебя Землю.
Глава 27
Макар
Её губы… Её вкус… Меня резко отбросило в прошлое, стоило вкусить её волшебный поцелуй. И не важно, что сорвал я его насильно. Главное, Вита не оттолкнула, впустила в свой ротик и слабо, но ответила. Более того, не залепила по щам, когда я поубавил свой напор.
— Пустующие комнаты займут наши дети, — оторвался, размазывая слюну по её щеке. — Уверен, их у нас будет не меньше трёх. Есть ЭКО, суррогатное материнство, детский дом, в конце концов. А ещё волшебное свойство любви и маленькие чудеса. Тебе, всего лишь, надо сказать «да», и я выверну наизнанку для тебя Землю.
Выпалил от всего сердца то, что долго сидело и распирало грудной каркас. Десять лет, сука! Десять лет засыхал, черствел, обрастал бетонным панцирем и терял чувствительность, а коснулся её, и по фасаду пошли трещины, высвобождая запертые глубоко внутри эмоции.
И это не злость, ставшая моей постоянной спутницей, не ревность, удавкой стягивающая шею, не голод, копошащийся зубастой пастью в теле. Проснулись нежность, взволнованность, яркость в мироосязание, потребность в утоление жажды. И немного снизилась острота страха, сгладив углы и неровности.
— А если я скажу «нет»? — встрепенулась Виталина, дёргано отстраняясь от меня. Отпустил и позволил увеличить дистанцию. — Если мне не нужны наши… — сглотнула, прикрыла глаза и закончила свистящим шёпотом — дети? И вывернутая Земля не интересна.
— Тогда я найду способ, чтобы заинтересовать тебя, и добьюсь твоего положительного ответа. А дети, уверен, пойдут в комплекте с твоим «да».
— У тебя нездоровая самоуверенность, Макар, — взяла себя в руки Вита, возвращаясь к колючему холоду в голосе. — Я бы посоветовала тебе посмотреть другой вариант дома. Менее брутального и более лёгкого, что ли. И мать своих детей тоже. Посговорчивее и плодовитее.
— Ой, дурочка, — протянул, улыбаясь в удаляющуюся спину. — А как бежит. Как бежит…
Догонять не стал. Пусть обдумает, проникнется и сживётся с моим предложением. Правда, сумбурным и без кольца, но с огромным потенциалом.
— У вас, Георгий, потрясающий дом, — донеслось до меня снизу. — И руки золотые. Варваре очень повезло с будущим мужем.
— Уже уезжаете? — расстроенно поинтересовался хозяин.
— На работе проблемы. Срочно нужно в офис, — деловито произнесла Вита, и следом хлопнула дверь.
Спустившись и выйдя во двор, увидел возвращающегося от калитки Георгия. Выражение лица у него было задумчивое, как будто он решал вопрос мирового масштаба.
— Вижу, вы не особо ладите, хотя искрит от вас как от неисправного трансформатора, — встретился Георгий со мной взглядом. — Уверен, что вам нужен этот дом?
— Как никогда, — кивнул, поражаясь проницательности мужика, прожившего большую часть жизни без женщины. — А над отношениями я работаю.
— Тут не над отношениями надо работать, — покачал головой Георгий и оседлал скамью на веранде, двигая к себе пепельницу и ящичек с самокрутками. — Обижена девушка. Без прощения не будет мира в семье. Накосячил ты, похоже.
— Накосячил, — сел напротив, достал примятую пачку сигарет и сжал губами фильтр. — Вынуждено бросил её в день свадьбы и улетел в Штаты.
— Вроде, на уголовника не похож, — прищурился хозяин, выпуская вбок струю дыма.
— Никогда им не был, — усмехнулся и щёлкнул зажигалкой. — Наоборот, погряз в чистоплюйстве, за что и поплатился. Недооценил позицию отца, а когда понял, на что тот способен, было уже поздно.
— Золотой мальчик, решивший жениться на простой девочке? — то ли спросил, то ли констатировал Георгий, стряхивая пепел. — Неужели испугался, что лишат содержания.
— К тому времени я отказался от денег отца, а он не успокоился, — тяжко вздохнул, облокачиваясь локтями о массивную столешницу. Почему-то захотелось очиститься хоть перед кем-то, раз Виталина отказывается меня слышать и понимать. — Подослал снайпера и обменял Виткину жизнь на моё послушание. И на протяжение десяти лет держал за яйца, не позволяя вернуться домой.
— Серьёзный проступок. За него можно долго держать обиду.
— Боюсь, что причина неприятия в другом, — глубоко затянулся, обжигая губы. — Отец заставил Виталину сделать аборт, и теперь у неё проблемы. Вот это уже непростительный грех.
— Эка, кака у тебя мразь папаша, — задумчив выдал, туша окурок и следом прикуривая новую сигарету. — В гроб сыграл, раз ты приехал?
— Инсульт шарахнул. Сильный. Теперь отец как та собака. Слышит, понимает, а сказать ничего не может. Необратимые повреждения мозга. До конца своей жалкой жизни останется прикованный к постели.
