Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
Тропинки, мощёные потемневшим горбылём, ненавязчиво тянулись между грубо срубленными скамейками, тотемными столбами, высокими грядками и каменными кострищами. И в центре всей этой первородной композиции суровым стражем стоял он… Нет, ОН. ДОМ.
Потрескавшееся бревно почти полметра в обхвате, просторная веранда с угловатыми балясинами, переливающаяся зеленоватым мхом массивная крыша, накрывающая мощной шляпкой гриба коренастую ногу.
— Боже, — всё, что смогла вымолвить Вита, вцепившись в мою руку. В её прозрачности глаз можно было утонуть, настолько они мерцали от восхищения.
— Я тут всё делал сам, — водил нас по участку Георгий, гордо показывая необычные поделки. — Воплощал свою мечту дома-крепости, как на Руси. Двадцать лет строил. Сначала с отцом, а потом один.
— И не жалко продавать? — погладил столб с головой медведя. Видно, Георгий питал страсть к любителям мёда.
— Жалко, но ради любви легче расставаться с мечтой, — выпятил грудь вперёд мужик, открывая фотографию на телефоне. — Вот, моя Варварушка. Мы познакомились на форуме краснодеревщиков, а месяц назад, после года переписки, я, наконец, слетал к ней в гости и понял, что она та самая женщина. У нас свадьба в сентябре, так что дом отдаю срочно и со скидкой. Но, лишь в хорошие руки.
С экрана на меня смотрела счастливо улыбающаяся пара. Правда, Варварушка больше походила на хозяйку этого дома, чем Георгий, будучи выше его на голову и здоровее раза в три. Румяная сибирячка с косой в два моих кулака прижимала к себе влюблённого Гогу.
— А чего невесту не позвали сюда? — не отставал я. Ну кто не стремится поближе к столице, да ещё в такое жильё?
— Варварушка отказалась уезжать из родных мест. У неё там хозяйство, лес, Ангара, — мечтательно закатил глаза Георгий. — А рыбы, знаете, сколько… и охота… Забор из частокола сделаю, башни по периметру поставлю, волкодавов заведу.
Мужик с плавающей улыбкой перечислял дивиденды от переезда и брака на краснощёкой Варварушке, а я от души завидовал ему. Вроде за сорок, когда люди остепеняются, оседают на построенный фундамент, а он полностью переворачивает жизнь, стремясь воссоединиться с любимой. И мало того, что отрывается от проросших в глубину корней и едет на менее комфортное место, так ещё с восторгом строит планы.
А потом мы пошли осматривать дом. Да, внутренности ничем не уступали участку. То же дерево, выложенный камнем камин, добротная мебель ручной работы, кованные светильники, свисающие на цепях с внушительных балок.
— Вот тут я всегда хотел сделать детскую, но не срослось. — открыл дверь в пустую, покрашенную под тёплый мёд комнату. — Зато вам даже не придётся в ней делать ремонт. Занесёте кроватку, стеллаж, комод, кресло-качалку, если, конечно, не побрезгаете сделанной мной мебелью, и малышу здесь будет хорошо. Пол дубовый, с подогревом, окна тёплые. Напротив хозяйская спальня. Сколько лет вашему ребёнку?
Я стоял и не знал, что ответить. Было ощущение, что Георгий не спросил, а со всей дури впечатал кулак мне под дых. На Виту вообще боялся глянуть.
Глава 26
Виталина
Георгий оказался прикольным мужиком, а его вопрос слишком жестоким. Сколько лет нашему малышу? Одиннадцать недель, если брать в расчёт день, когда я убила его. Или девять с половиной лет, если представить, что мне хватило смелости его родить.
Но мне не хватило. Вернее, не так. Моя ненависть к отцу убила любовь к малышу. Ведь так просто выпить смертельную таблетку, переложив ответственность на кого угодно, только не на себя. Это же не я сама понеслась в клинику. Меня туда мать за руку притащила, воспользовавшись апатичным состоянием. Так же проще?
И лишь два года назад, после её признания об участии Холмогорова старшего, я поняла, что выбора у неё не было. Плод сроком одиннадцать недель ещё не человек, а дочери двадцати лет ещё жить и жить. Детей можно ещё наделать, а взрослую дочь уже не состряпаешь.
Наверное, я поступила бы так же, окажись в такой ситуации, потому что свой ребёнок, которого ты выносил, родил, вырастил, важнее чем тот, кого даже не видно.
Гул в ушах нарастал, утаскивая меня на дно вонючего болота. Столько сил потрачено, чтобы выбраться, и опять... Не стоило приезжать сюда и видеться с Макаром. Он, как та пилюля из Матрицы, активирующая пробуждение. А я не хотела просыпаться и сталкиваться с нашей общей реальностью.
— У нас ещё нет детей, — ворвался в гул спасительный голос Холмогорова, хватая за шкирку и выдёргивая из топи меня. — Мы только собираемся пожениться и подыскиваем гнездо. А ваш дом, Георгий, воплощение нашей мечты. Именно о таком мы мечтали десять лет назад, рисуя совместное будущее.
— Долго же вы шли к совместному будущему, — усмехнулся Георгий, потирая затылок.
— Непреодолимые силы развели нас надолго в разные страны, но всё это время мы продолжали любить друг друга, — открыто заявил Макар, обняв меня за талию и прижав к себе. — И никто больше не посмеет нас разлучить.
На мгновение мне показалось, что рядом стои́т тот бесшабашный, самоуверенный парень, что давно влюбил меня в себя. Накрыло забытым ощущением защищённости и полного доверия. Захотелось прикрыть глаза, расслабиться и полностью отдаться этому чувству. Но… Я живу с другим мужчиной и у меня скоро свадьба.
Отстранилась, обошла пустую комнату, глянула в окно, подчеркнув потрясающий вид на широкую полосу зелёного ковра, упирающуюся в берёзовую рощу. За белоствольными красавицами темнел хвойный лес, подпирающий сосновыми мачтами пушистые облака.
— Красиво у вас, — натянула улыбку, съезжая с неприятной темы. — Грибы, наверное, есть.
— И ягоды, — кивнул хозяин, с воодушевлением ныряя в свои воспоминания. — Мы с отцом раньше за черникой ходили. Мама варенье любила. А я картошечку жареную с сыроежками и с лисичками.
— Мне не доводилось пробовать сыроежки, — вздохнул Макар, вставая у меня за спиной и нарочно сокращая расстояние. — Повар предпочитал готовить шампиньоны и вешенки.
— Вот, поселитесь здесь и будете ходить в лес. Самое лучшее проведение досуга, — вернулся к нам Георгий и, кхекнув, повёл на дальнейший осмотр дома.
Хозяйская спальня выглядела брутально, объёмно и достаточно строго. Сразу видно, что ей очень не хватало женской руки. Туда бы мягкие, тёплые занавески вместо ставен, светлое покрывало взамен шотландской клетки, с десяток цветных подушек на широкий подоконник, чтобы смягчить и добавить красок в крепкий кофе.
Оставшиеся две комнаты придерживались нейтральной простоты. Светлые ставни, цвет ореха на стенах, дубовый пол, нагретый солнцем из
