Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина
В том планшете был встроенный ИИ-помощник, который помогал мне писать художественные тексты, ведь в этой версии жизни я собралась стать писательницей.
Более совершенное устройство Николай прислал нам с Артуром позже, с помощью так называемого афтершока. Во втором планшете пряталась настоящая цифровая библиотека: книги по наукам и ремеслам, этикету и военному делу.
Помимо общих знаний, там была детализированная информация об СССР семидесятых-восьмидесятых: точные даты событий, имена и должности партийных и государственных деятелей (вплоть до региональных), структура КПСС, КГБ, МВД, популярные песни, фильмы, книги (включая запрещенные и самиздат), сленг, правила поведения. Там же хранились сканы реальных советских документов, расшифровки переговоров, дневниковые записи.
ИИ во втором планшете умел переводить в реальном времени с разных языков – распознавал устную и письменную речь. Он справлялся даже с чужим почерком, поврежденными текстами и простыми шифрами. В его память были загружены детальные исторические и географические карты этого времени и последующих десятилетий.
Камера в этом планшете помогала ориентироваться на местности по солнцу, звездам, рельефу и рассчитывать маршруты. Были и другие полезные функции: запись и воспроизведение звука (так называемый голос с небес), создание аудиоэффектов (гром, рычание, скрежет и прочее), усиление голоса через динамики, а также ночной режим и мощное зум-приближение – для наблюдения и разведки.
С зарядкой устройств не было никаких проблем: розетки с советских времен не изменились.
Несмотря на это, планшет оставался довольно-таки уязвимым и хрупким. Удары, вода, холод и жара, песок – все это могло вывести его из строя. Он требовал особых условий эксплуатации.
А еще в памяти второго планшета я обнаружила хранилище музыки, нот и фильмов – всего, что было создано на рубеже веков и в первой четверти двадцать первого века. Мое личное окно в недоступный уже мир будущего.
Так вот, в этом разделе хранились не только популярные фильмы, но и их сценарии. Сценарии тех кинокартин, что были сняты в восьмидесятые, девяностые годы и позже… в том числе и зарубежных.
То есть предложение Павла – сбежать в Америку и стать мне там сценаристом – выглядело еще заманчивее.
И теперь оно обретало совершенно новое, пугающее и дьявольски соблазнительное звучание.
Ведь у меня в руках был инструмент, позволявший не просто «творить». Я могла стать знаменитым сценаристом в Голливуде.
Выдать «Терминатора» или «Назад в будущее» за свои идеи, пока их настоящие авторы еще ходят в школу.
«Подсказать» Спилбергу сюжетный ход, который он придумает через десять лет.
Присвоить себе остроумные диалоги из фильмов Тарантино.
Я знала, какие фильмы станут кассовыми, какие – культовыми, а какие провалятся, несмотря на все вложения в них. Я могла избегать творческих неудач и выбирать только верные, проверенные временем проекты. Для продюсеров это бесценная информация. Я могла бы диктовать условия, заключать контракты, где права и гонорары будут целиком моими.
Я могла бы не пробиваться годами, а сразу взлететь на самый верх мирового киноолимпа.
Я смогла бы помочь Павлу с инвестициями: информация об акциях, их будущих котировках у меня тоже имелась. Ему даже не нужно было становиться гением Уолл-стрит – достаточно было грамотно вложить деньги.
Его план, на первый взгляд безумный, уже не казался мне авантюрой, он превращался в стопроцентно успешный проект. И самое главное – проверить рукописи сценариев на авторство было невозможно. Рукописей еще не существовало, свидетельств их создания нет. Я, только я могу стать в этом времени единственным автором как мощных блокбастеров, так и тонких интеллектуальных драм!
То есть предложение Павла – сбежать в Америку и стать мне там сценаристом – выглядело уже не просто заманчиво, а как единственно правильный путь для развития моих возможностей. Это была даже не авантюра, а логичное использование ресурса, которым я обладала.
Оставался только один вопрос, который Павел проигнорировал, а я теперь задавала его себе, вглядываясь в осенние сумерки: смогу ли я жить с тем, что моя слава, богатство и новая жизнь будут построены на самой грандиозной краже в истории искусств?
С другой стороны, разве я отнимаю у творцов их дар? Настоящие творцы смогут придумать другие, новые сюжеты для фильмов. Если рассуждать в этом направлении, то я, получается, даже обогащу и расширю возможности кинематографа. Прославленные фильмы-легенды будут сняты под моим именем, ну а гении, которых я превентивно «обкраду», – придумают новые увлекательные истории! Я не воровка, я катализатор новых сюжетов в кинематографе!
Недаром же Артур называл так меня – именно катализатором перемен.
…Павел давно ушел, но его слова все еще звучали у меня в ушах. И против моей воли перед моим внутренним взором поплыли картинки той жизни, которую он мне нарисовал.
Я вдруг очутилась там – но не как туристка, а как жительница того континента. Я представила свою виллу на берегу океана – светлую, с огромными панорамными окнами, за которыми раскинулся Лос-Анджелес, утопающий в знойной дымке на фоне пальм. А над этим – всегда яркое, почти белое солнце… В бирюзовой воде бассейна дробятся золотые блики. Внутри виллы прохладно, тихо шелестят кондиционеры, по комнатам бесшумно и незаметно снует прислуга.
Я работаю в своем кабинете: сижу за столом красного дерева и сама перепечатываю на роскошной электрической пишущей машинке чужие, еще не написанные сценарии из планшета. Но я уже не я, я не Алена Дельмас, я – Хелен Ермолофф, скандально известная популярная сценаристка, сбежавшая с мужем Павлом из советской России.
На миг Тверской бульвар в осеннем убранстве исчез, и я почувствовала аромат цветущего жасмина, смешанный с запахом горячего асфальта, дорогой кожи в салоне нового «кадиллака», который везет меня на встречу с продюсером – влиятельным воротилой голливудского истеблишмента.
А вот я уже в прохладном офисе продюсера, с мозаикой во всю стену и диванами из белой кожи. Меня там все встречают улыбками. Не потому, что я красива (хотя и это тоже), а потому, что за мной тянется шлейф гениальных идей. Я бросаю на стол папку со сценарием. Продюсер листает страницы, и я вижу, как его глаза загораются вдруг жадным, хищным блеском. «Невероятно, Хелен! Откуда вы берете свои идеи?!» – восклицает он. Но я в ответ лишь загадочно улыбаюсь.
А вот уже вечер в том солнечном теплом краю. Прием в моем доме. Гости с коктейлями толпятся на открытой террасе с видом на океан, доносится шум прибоя. Легкие платья у дам; шепот, смех, звон бокалов. Я ловлю на себе восхищенные взгляды, говорю умные вещи о кинематографе, и меня внимательно слушают. Я уже
