Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина

мне навстречу. Остановилась в метре, преградив путь, и подняла на меня темный изучающий взгляд. Хвост у Герды был опущен, тело напряжено.

Я замерла, сердце заколотилось у меня где-то в горле. Собака не собиралась нападать, она просто не пускала меня дальше.

– Герда, – тихо сказала я. – Хорошая собака. Иди к себе.

Герда не шелохнулась, едва слышно зарычала. Потом чуть склонила голову набок, словно оценивая степень моего страха.

Послышались шаги. Из-за угла выскочила Нина, помахивая сумочкой.

– Приветики, Алена, – бодро произнесла она. Обратилась к собаке: – Ах, вот ты где, Герда! Убежала, оказывается. Ко мне!

Герда медленно, с достоинством развернулась и направилась к хозяйке.

– Прости, Алена. – Нина взяла собаку за ошейник. – Она у меня как человек. Или нет, она лучше людей! Чует недоброе на расстоянии. Видимо, кто-то чужой во двор зашел, с нехорошими мыслями, вот собачка и пошла проверять.

Сказав это, Нина с победной хитрецой улыбнулась.

Со стороны Герда смотрелась образцовой служебной собакой – дисциплинированной, преданной, не лающей понапрасну. Но мне она показалась тенью Нины в этот момент. Немецкая овчарка – статная, крупная даже для своей породы, с умными и бездонно холодными глазами – всегда была рядом с хозяйкой. Нина сейчас говорила с питомицей ласково, гладила по жесткой шерсти на спине, но в их связи чувствовалось что-то странное и опасное. Они полностью понимали друг друга, они словно являлись соучастницами.

И да, Нина мне завуалированно угрожала сейчас, именно так можно было растолковать ее речи.

А что произойдет, когда Валерию выпишут из сумасшедшего дома?

Вот Валерия – та была откровенна до безрассудства. Она словно жила по принципу «Если тебя задевают за живое – значит, ты живешь». И чтобы получить ответную реакцию, она сама постоянно задевала всех: старушек во дворе, соседок, даже незнакомых прохожих. Она ничего не боялась. Казалось, она упорно искала опасность, звала ее, а найдя – играла с ней в свои странные игры.

Про Валерию старушки во дворе говорили, что эта особа настолько нахальна, что к ней неприятности сами липнут. Валерия их просто притягивает как магнит, специально ищет их на свою голову.

И все эти свойства характера делали Валерию непредсказуемой. Она по-настоящему пугала, даже больше Нины, поскольку являлась живым воплощением риска.

…В институте мой рассказ о положительном герое современности подробно разобрали на семинаре. Руководитель семинара, или, как мы его называли за глаза, Мастер, в общем и целом похвалил рассказ, но какие-то моменты в нем и покритиковал. Однокурсники высказывались много и горячо, спорили. Неожиданностью для меня стало то, что и руководитель, и однокурсники больше всего одобрили те сцены и мысли, которые привнесла в этот рассказ я, а вовсе не нейросеть.

Конец октября. В этот день светило яркое осеннее солнце, ветер то усиливался, то ослабевал, с деревьев при каждом его порыве облетала листва – это зрелище завораживало.

Я вышла с занятий первая и сразу направилась к Тверскому бульвару: хотелось немного прогуляться. Я уже и думать забыла о Павле, о его обещании ждать меня на бульваре каждый день. Кто поверит таким обещаниям?.. Павел же обычный балабол – так я определила его сущность.

Но Павел стоял у стенда с газетами.

Я сделала вид, что не заметила его, и ускорила шаг, проходя мимо.

– Алена! Ну куда же ты?.. – раздалось за спиной.

«Все-таки увидел!» – с досадой подумала я, не сбавляя ходу.

– Алена!

Я остановилась, обернулась. «Не надо с ним разговаривать…» – пронеслось в голове. Павел подошел ближе. В руках он держал какую-то книгу.

– Ты что, и правда здесь дежуришь? – вырвалось у меня.

– Надоело бы, если бы это было просто дежурство. А так – это научное наблюдение. Я веду статистику. – Он произнес это серьезно, без тени улыбки.

– Какую еще статистику? – не удержавшись, опять спросила я.

– Высчитываю вероятность твоего появления. В первые дни моего ожидания она была высока – восемьдесят процентов. Потом упала почти до нуля. А сегодня… сегодня я произвел сложный расчет. Я учел, что ваш курс на последней паре задержал преподаватель, принял в расчет твою любовь к прогулкам по городу, прикинул, что библиотеку сегодня закрыли пораньше, а значит, ты не задержишься в аудитории. Вероятность встречи с тобой снова подскочила до семидесяти трех процентов. И я не ошибся, как видишь. – Он улыбнулся торжествующе.

От его слов холодок пробежал между лопаток. Павел не просто ждал меня, он меня вычислял.

– Ты следишь за мной? – удивилась я, и мой голос дрогнул.

– Нет. Я изучаю закономерности. – Он протянул мне книгу. – Держи. Это тебе.

Я машинально взяла томик. «Час Быка», Иван Ефремов.

– Редкая книга, ее сложно достать, – вырвалось у меня. Но тут же вернула книгу Павлу. Больше никаких подарков от него!

– Отказываешься? Зря. Я ведь слышал, как ты в прошлый раз говорила с твоими однокурсниками об этой книге, спрашивала про нее, – огорченно сказал он. – Еле нашел, издание 1970 года, вышло в «Молодой гвардии», тираж небольшой, всего 200 тысяч экземпляров…

«Небольшой! – мысленно усмехнулась я. – Через несколько десятков лет писатели будут радоваться тиражам в три тысячи экземпляров!» Уж мне ли, библиотекарю в прошлой жизни, не знать об издательских и писательских делах!

– Павел, это ненормально, – нервно вздохнула я. – Ты действительно решил за мной следить? И ты еще подслушиваешь? Подкрадываешься? Это пугает.

– Меня тоже это пугает, – неожиданно признался он. – То, как я оказался привязан к тебе. Но я не могу перестать думать о тебе. Ты как уравнение, над которым столетиями бьются ученые. Делить на ноль нельзя, слышала? И что мне теперь делать, смириться? О нет, я буду искать другую реальность, где эти правила не действуют.

Он смотрел на меня наивными голубыми глазами. Чуть вьющиеся длинные светлые волосы, кожаная куртка, джинсы… Через плечо перекинута модная импортная спортивная сумка с надписью на первую букву алфавита.

– Какое еще деление?.. Я гуманитарий, – пожала я плечами. – Не понимаю про цифры и числа.

– А я программист… Читала у Стругацких «Понедельник начинается в субботу?»[4] Там главный герой – мой коллега, можно сказать. Так вот, я прогнал твою повесть из «Юности» через ЭВМ. И обнаружил нечто невозможное. Определенные лингвистические конструкции, частотность слов, построение фраз… Короче, я провел полный анализ. Алена, так писать нельзя. Твой текст не вписывается в известные модели. Он невозможен. И в то же время – он реален.

Мне стало страшно.

– Бред какой-то, – пробормотала я. – Ты свихнулся из-за своей математики.

– Я никому не скажу о тебе, – улыбнулся Павел и вдруг погладил меня по щеке