Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина

не хватает.

— Не могу, Виталик. Я Романовой обещал, что возьму на себя отделение хирургии. У них там тоже теперь аврал.

— У Романовой не так много пациентов, как у нас! Они там с жиру все бесятся!

— У меня мама плохо себя чувствует. Нужна операция на сердце, она очень дорого стоит. А Романова договорилась бесплатно.

— Бесплатно? Романова? Да она с тебя теперь не слезет, Андрей!

— Это моя мама, Виталь. А на Романову я найду управу. Не первый год мы знакомы.

— Ладно, как знаешь. Но если что, звони. Нам такие, как ты, очень нужны.

Я вздыхаю.

Я знаю Романову, как свои пять пальцев. И я хочу расставить акценты до того, как мы окажемся в одной команде.

В коридорах больницы в это утро ещё тихо. Дверь в кабинет Романовой приоткрыта. Оттуда пахнет хорошим кофе и свежей выпечкой.

— Заходи, Малинин, — слышу ее голос и уверенно открываю дверь.

Тамара сидит в кресле за столом, который завален бумагами.

Немного поодаль, у окна, есть небольшой диванчик, к которому придвинут столик. Он накрыт на две персоны. Свежие круассаны, нарезанные фрукты и две чашки кофе ждут, когда их попробуют.

Тамара сегодня утром не в халате. Она в красивом платье цвета темного шоколада. Оно очень выгодно облегает ее фигуру. Брендовые туфли на высокой шпильке подчеркивают ее стройность. Она сидит, призывно закинув ногу на ногу, демонстрируя свою женственность.

Окинув меня оценивающим взглядом, Тамара легко соскальзывает со своего рабочего места и оказывается рядом. Целует меня в щеку, обдавая легким шлейфом дорогого парфюма.

— Ну, приветик, — произносит с несвойственной ей грустью. Берет меня под руку. — Позавтракаем? Я так хочу услышать про папу…

Я неосознанно касаюсь челюсти, которая пострадала в тот день от руки ее отца. Впрочем, чудо, что я отделался ударом в челюсть. Мог ведь и на минном поле оказаться.

— Я уже позавтракал. Но от кофе не откажусь, — сдаюсь ее приглашению.

— Я помню, ты у нас кофеман, — в ее глазах вспыхивает радостный блеск, и она ведет меня к диванчику.

Глава 22

Андрей

Я усаживаюсь поудобнее. Пригубляю кофе.

Романова садится рядом со мной. Изящным жестом подхватывает свою чашку.

— Расскажи мне про папу, — просит тихо.

Я осторожно ставлю кофе обратно на столик. Чувствую напряжение. Я не знаю, как сгладить свой рассказ.

— Мы виделись совсем недолго. Он сказал, что у него есть приказ, согласно которому я обязан немедленно покинуть разбитый госпиталь. Я отказался. Мы повздорили, и он быстро уехал. А ночью нам сообщили, что самолет сбила ракета.

— Он тебе ничего не говорил? Ничего важного?

— Нет.

Она потерянно вздыхает. А мне неприятно вспоминать тот разговор. Но Тамара смотрит на меня с таким ожиданием, как будто мой рассказ может оживить ее отца.

— Том… — я накрываю ее руку своей рукой. — Ты ведь понимаешь, что это случайность? Никто не застрахован от того, что произошло с твоим отцом.

Она кивает. Отчаянно моргает, пытаясь прогнать слёзы.

— Папа для меня был всем, Андрей. Ты знаешь это лучше всех… С момента его смерти прошло не так много времени. Я все живу надеждой, что это чудовищная ошибка. Что он жив и здоров…

Я вздыхаю. Я много раз видел отчаянную надежду на чудо в глазах тех, кто ищет своих близких, которых уже не вернуть.

— Тома, никто не выжил. Самолет упал на поле с минами, — произношу осторожно. Но все равно для нее это звучит, как приговор.

Она закрывает глаза. Втягивает воздух грудью.

— Я все надеялась, что это ошибка. Но ты же там был, а значит, ошибки быть не может, верно?

Я согласно киваю.

Она горько вздыхает.

— Папа позвонил мне оттуда. Он звонил перед самым вылетом. Он сказал, что под него копают. Сказал, чтобы я была очень осторожна. Что о нашем с тобой переводе в Москву не может быть и речи, и чтобы я затаилась. Чтобы сидела тихо на своем месте и не рыпалась. — признается внезапно. — Он кому-то перешел дорогу, понимаешь? У меня теперь ощущение, что я сижу на пороховой бочке, которая вот-вот взорвется. Надеюсь, меня не коснутся его неприятности.

Она потерянно вертит чашку остывшего кофе, а я чувствую себя в ее кабинете засидевшимся гостем.

Какой разительный контраст — утро с Леной и утро с Тамарой.

В сердце скребется чувство вины. Мне нехорошо от того, что я оставил Лену одну успокаивать сына. Хочу, чтобы она поскорее оказалась здесь, в больнице. А с сыном…

— Ее сына зовут Андрей, как и тебя. В ноябре ему исполнилось три года. Надо же, — внезапно подает голос Тамара. — Мы с ней работаем вместе, а я даже не провела аналогию.

— О чем ты?

Она протягивает мне копию свидетельства о рождении.

Я пробегаюсь взглядом по тексту. «Андрей Андреевич Синичкин, десятое ноября две тысячи двадцать второго».

— Где ты это взяла?

— В интернете.

— Не понимаю. Для чего ты мне показываешь свидетельство о рождении?

Она кладет бумажку на стол. Отмахивается.

— Да ни для чего! Просто удивительно, что Синичкина умудрилась проникнуть в твою жизнь в обход меня, Малинин.

Я пожимаю плечами.

— Так бывает, Тамара. Люди иногда встречаются и влюбляются. А потом у них получаются дети. Я рад, что нашел Лену. Без нее мне было очень плохо. Надеюсь, ты понимаешь, что мы с тобой останемся просто друзьями?

— Хм. Я не дура, Андрей. Я все понимаю. Просто… неожиданно как-то, что у тебя есть сын.

— Ну, у тебя ведь тоже есть дочь. Так что ничего неожиданного.

Она согласно кивает.

— Ладно, что уж теперь об этом. Мы хотели воскресить прошлое, но в одну и ту же воду не войти дважды. У тебя Синичкина, у меня Кулагин. Давай о делах. В девять начнется расширенная планерка. Я хочу представить тебя коллегам.

Я изумленно приподнимаю бровь.

— Ты хочешь, чтобы я приступил к работе уже сегодня?

— Угу. После планерки подойдешь к старшей медсестре, тебе выдадут все, что нужно. Потом заглянешь в отдел кадров и подпишешь договор. У нас нет времени на отпуск. Слишком много всего навалилось.

— Остановись, Тамара! Дай мне хотя бы увидеться с матерью.

Она смотрит на часы.

— У тебя есть целых два часа. Отделение кардиологии на третьем этаже. Твоя мама лежит в палате номер три.

Я посматриваю на нее.

— Что ж, надеюсь, мы с тобой сработаемся.

Она иронично улыбается.

— Даже не сомневайся, Малинин. Сработаемся.

Дверь распахивается и в кабинет забегает маленькая девочка. Она одета в красивое синее платье, а ее темные волосы