Не смотри в мои глаза - Анара Саган
Я делаю шаг назад, оставаясь в тени. Я слышу, как Алексей говорит:
— Ты мне нравишься. Не только потому что ты красивая. А потому что ты настоящая.
Я стискиваю зубы. До скрежета. Потому что он говорит то, что я сам не решаюсь ей сказать. И делает это легко, без страха, без всей той кучи дерьма, что сидит у меня внутри.
Ана уходит. Лёгкая походка, чуть опущенные плечи. Она устала, но всё равно держится. Я жду, пока она скроется за поворотом, и только тогда выхожу из тени. Делаю пару шагов, вдыхаю — не помогает, внутри все скручивает узлом.
Я не хочу отпускать её. Вот он — ответ, которого я так боялся. Да, она может быть счастлива с другим. Да, она заслуживает кого-то без бонуса в виде боли и вины. Да, я должен отпустить. Но не могу.
Я эгоист и признаю это. Но... я не просто хочу быть рядом. Я хочу стать тем, кого она сможет выбрать. Добровольно. Без чувства жалости. Без страха. Если для этого мне придётся вытащить наружу всё, что я скрывал — я вытащу. Если мне придётся заглянуть в глаза тому, чего я столько времени избегал — сделаю. Если мне придётся признать, что я могу быть не льдом, а просто человеком, у которого всё ещё есть сердце — пусть так.
Я не отступлю.
Пусть она решит. Но я хотя бы буду честен. До конца.
Поэтому, зайдя в приёмную, я впервые вместо привычного холодного «сделай кофе» — без приветствия, без взгляда — поздоровался. Даже голос прозвучал мягче, почти по-человечески. Вежливо попросил кофе и похвалил её за идею с корицей. В кабинете у меня впервые невольно расплылась улыбка. Арсен, ты делаешь успехи. Айдар сказал бы, что я идиот, считающий, что просить, а не требовать — шаг к сближению. И я бы согласился с другом.
Но одно дело признать в душе, что готов сделать шаг, вытащить наружу все страхи и посмотреть им в глаза, и совершенно другое — реально это сделать. Маленькими шагами. Главное, не опоздать. Ведь другой делает более смелые и уверенные шаги.
Глава 9
POV Арсен
Понедельник. День, который стоило бы начать с пробежки и ледяного душа, но приходится начинать с галстука, потерянного терпения и пустых слов.
Заседание совета инвесторов фонда назначено в переговорке — стеклянная клетка, где все дышат фальшивой важностью и пахнут парфюмом по цене крыла самолета. За столом — партнеры по строительству и медицине, пара человек из «образовательного блока», и Вальков — тот ещё хищник с лицом вышибалы из 90-х, который считает, что костюм и прилизанные волосы превратили его из мордоворота в приличного и уважаемого человека.
Пока Ана раздавала распечатки по проекту нового центра помощи детям-сиротам, я наблюдал за тем, как Вальков откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе, будто пришёл не на встречу, а в баню и выбирает девиц на продолжение банкета. За взгляды, которые он бросал на нее, хотелось приложить проектором по его раскрасневшейся и расплывшейся морде. Я сильнее сжал ручку, чтобы не выколоть его похотливые глаза. Отвернулся к сидящему рядом Котаеву, который один из немногих действительно заинтересован в проекте и искренне хочет внести свой вклад в дело. Около двух часов мы обсуждали наброски проекта, цели и возможности, сметы и план строительства, суммы и выгоду для каждого.
Когда презентация была завершена, я сразу отправил Ану обратно в офис. Нечего ей тут больше делать. Но я солгу, если скажу, что заботился только о ней. Больше избавлял себя от закипающего желания свернуть шею Валькову.
Мы перешли к обсуждению дальнейший шагов по проекту, но не успели и слова сказать, как Вальков привстал и протянул, будто все будет работать за его личный бюджет.
— Ну, концепт красивый, — тянет он, — благородно, медийно… инвесторам приятно будет на таком светиться. Общественность будет в восторге. Но вот цифры у вас… приличные. Вы уверены, что не перебарщиваете?
— Это не про светиться, — отрезаю грубо, но одергиваю себя. Не время и не место. Вальков мразь еще та, но сейчас он имеет вес, как это ни прискорбно признавать. — Это про результат. Система опеки не справляется, государственный бюджет не в силах покрывать необходимые траты, не говоря уже о сложных случаях. И если кто-то должен помочь этим детям — так это мы.
Вальков усмехается, как будто я рассказал анекдот про бедность. В каком мире он живет? Давно ли сам вылез со дна?
— Прекрасно сказано. Запишите для пресс-релиза. Кстати, где ваша ассистентка? Ана, кажется? Очаровательная особа.
Сжимаю кулаки под столом.
— Нелегко, наверное, концентрироваться на работе, когда рядом такие, — он берет намеренную паузу, облизывает губы, — глаза. На презентации я едва мог сконцентрироваться на ее речи, — он смеется над своей скабрезной шуткой. А мне хочется его удавить. Никто не реагирует. Все смотрят вниз или делают вид, что нашли что-то интересное в бумагах. — Вы ведь понимаете, Арсен: такие лица — идеальны для продвижения благотворительности. Эмоция. Символ. Почему бы не сделать её лицом фонда? Мы бы с ней могли после совещания обсудить детали, кхм, продвижения…
Внутри меня что-то сжалось от его двусмысленных фраз. Я почувствовал, как пальцы впиваются в ручку. По телу пробегает холодок, хотя кажется, что кожа воспламенилась и я сейчас взорвусь.
— Если вы ищете способ продать эмпатию как товар — вы не по адресу, — произношу тихо, без угроз. — Она не инструмент. И Ана мой ассистент, поэтому никаких обсуждений и продвижений в эту сторону, — я тоже могу швырять неоднозначными фразами и приправлять все достаточно красноречивым и точно однозначным выражением лица.
Он смеётся. Думает, что я вступил в эту игру, но не подозревает, что я в шаге, чтобы завершить ее нокаутом. В прямом смысле.
— Точно твой только ассистент? Судя по реакции…
Я подрываюсь с места. Стул отъезжает. Комната замолкает. Я не даю себе права взорваться — но пульс уже в висках, и голос звучит чужим:
— Если ещё раз услышу хоть один намек, я выкину вас из этого фонда. Вместе с вашими вложениями и жалкими попытками казаться человеком.
Я не смотрю никому в глаза, просто собираю бумаги.
— Встреча окончена.
Выхожу из переговорки, как из клетки, где сдерживал зверя. Голова гудит, пальцы всё ещё сжаты в кулаки. Мне нужно разрядиться. Срочно.
Раньше я бы первым делом
