Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Скажут, что фонд заплатил заранее.
— Тогда что делать?
— Ничего.
Я повернулась к нему.
— Для тебя легко.
— Почему?
— Потому что тебя всю жизнь обсуждают.
— И поэтому мне легко?
— Ты привык.
Тимур сел на соседний стул.
Не слишком близко.
Оставил между нами расстояние, будто помнил правило даже сейчас.
— Я привык, что люди считают деньги отца моими, — сказал он. — Привык, что любую победу объясняют фамилией. Но это не значит, что мне всё равно.
— Ты не показываешь.
— Зачем?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю.
Он посмотрел на экран.
Там был комментарий:
Она специально выбрала проект, который финансируют Орловы. Хотела подобраться к сыну.
— Когда ты подала заявку на грант? — спросил Тимур.
— В июне.
— До поступления?
— Да.
— Ты знала меня?
— Нет.
— Значит, обвинение легко опровергается.
— Люди не проверят дату.
— Добавь в выпуск.
— Это будет выглядеть как оправдание.
— Ты всё время боишься выглядеть слабой.
Я резко повернулась.
— Я не боюсь.
— Боишься.
— Не решай за меня.
— Ты сказала, что не хочешь оправдываться, хотя информация может тебя защитить.
— Потому что оправдываются виноватые.
— Нет. Оправдываются обвинённые.
Я молчала.
Тимур продолжил:
— Ты думаешь, если покажешь, что тебе больно или страшно, они победят.
— А ты специалист?
— Нет.
— Тогда не анализируй.
— Хорошо.
Он замолчал.
Не демонстративно.
Просто перестал говорить.
Я смотрела на экран.
Через минуту мне стало невыносимо тихо.
— Я действительно боюсь потерять грант, — сказала я.
Тимур не повернулся сразу.
— Знаю.
— Откуда?
— Видел тебя после звонка.
— Это не значит…
— Ты открыла банковское приложение.
Я посмотрела на него.
— Ты следил за экраном?
— Нет. Увидел цвет и сумму.
— Какую?
— Около десяти тысяч.
Мне захотелось провалиться под пол.
— Ты не имел права смотреть.
— Я не смотрел специально.
— Но запомнил.
— Да.
— Зачем?
— Не знаю.
Он снова был честен там, где мог соврать.
Это пугало.
— Для тебя десять тысяч ничего не значат, — сказала я.
— Значат.
— Сколько ты вчера потратил на ужин?
— Не знаю.
— Вот.
— Это не значит, что я не понимаю сумму.
— Не понимаешь.
— Тогда объясни.
Я рассмеялась.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала, как живут люди без миллионов?
— Хочу понять, почему грант так важен.
— Потому что без него мне придётся работать больше.
— Сколько сейчас?
— Четыре смены.
— В неделю?
— Да.
— И учёба.
— Представь себе.
— Ты ещё работаешь в лаборатории.
— За это и получаю грант.
— Сколько часов спишь?
— Не твоё дело.
— Я видел в библиотеке.
— Один раз.
— И сегодня ты выглядишь…
— Не заканчивай.
Он кивнул.
Я не собиралась рассказывать больше.
Но слова уже начали выходить.
Возможно, потому что он не перебивал.
— Мама одна, — сказала я. — Отец ушёл давно. У неё зарплата меньше моего гранта и стипендии вместе. Я поступила на бюджет, но это не делает жизнь бесплатной. Общежитие, еда, транспорт, техника. Мне нужен проект, чтобы не просить у неё.
Тимур смотрел на меня спокойно.
Не с жалостью.
Это было важно.
— Она просит у тебя? — спросил он.
— Никогда.
— Но ты отправляешь.
— Иногда.
— Сейчас?
— Труба потекла.
Он чуть нахмурился.
— Сколько нужно?
Я сразу встала.
— Всё.
— Что?
— Разговор закончен.
— Я не предлагал деньги.
— Ты спросил сумму.
— Потому что хотел понять.
— Вот и понимай без цифр.
— Алиса, я не собирался…
— Именно собирался. Может, не прямо сейчас. Но через минуту ты бы сказал, что можешь помочь, что для тебя это мелочь и я ничего не буду должна.
— Возможно.
— Поэтому мы заканчиваем.
Тимур тоже поднялся.
— Хорошо.
— И забудь про баланс карты.
— Не смогу.
— Что?
— Ты хочешь, чтобы я соврал?
— Хочу, чтобы ты не использовал это.
— Не буду.
— Даже если ставка…
Он резко перебил:
— Я не буду использовать деньги против тебя.
Впервые за весь разговор голос стал жёстким.
— Никогда, — добавил Тимур. — Ни грант, ни твою мать, ни то, что увидел на экране.
Я смотрела на него.
— Почему должна верить?
— Не должна.
— Тогда что?
— Просто запомни, что я сказал.
Дверь открылась.
Женя вернулась с тремя стаканами кофе.
Она остановилась, увидев нас стоящими друг напротив друга.
— Я опять не вовремя?
— Вовремя, — сказала я.
Тимур взял куртку.
— Я ухожу.
— У нас ещё монтаж, — сказала Женя.
— Съёмку отменили.
— Подготовку нет.
Он посмотрел на меня.
Я могла сказать, что помощь не нужна.
Вместо этого произнесла:
— Оставайся.
Тимур не улыбнулся.
Просто снял куртку и вернулся к столу.
Мы работали до позднего вечера.
Без споров о ставке.
Без попыток выяснить, кто кого ненавидит.
Просматривали записи, отмечали временные коды, собирали данные по комментариям. Тимур связался с тренером и получил согласие на интервью. Женя нашла сервис для визуализации роста ставок. Я писала текст.
Иногда наши руки оказывались рядом на столе.
Он ни разу меня не коснулся.
Даже случайно.
Около десяти Женя ушла в аппаратную выгружать материалы.
Мы с Тимуром остались в студии.
Я читала вступление вслух:
— «Цифровая травля редко начинается с прямой угрозы. Чаще она выглядит как шутка, комментарий или безобидный интерес…»
— «Безобидный» лишнее, — сказал Тимур.
— Почему?
— Если интерес нарушает границу, он уже не безобидный.
Я посмотрела на него.
— Это ты сейчас придумал?
— После прошлого выпуска.
— Быстро учишься.
— Хороший преподаватель.
— Я не преподаватель.
— Тогда раздражитель.
— Подходит больше.
Он откинулся на стуле.
— Алиса.
— Что?
— Почему медиакоммуникации?
Я продолжала смотреть в текст.
— Люблю рассказывать истории.
— Ты пишешь?
— Иногда.
— Что?
— Неважно.
— Публиковала?
— Нет.
— Почему?
— Ты слишком много спрашиваешь.
— У нас перемирие.
— Оно не делает нас друзьями.
— Друзей я спрашиваю меньше.
Я подняла взгляд.
— Почему?
— Обычно и так знаю ответы.
— Очень самоуверенно.
— Возможно.
— А ты почему хоккей?
— Отец привёл.
— И ты остался из-за него?
— Вопреки.
— Он хотел, чтобы ты бросил?
— Хотел, чтобы это оставалось увлечением.
— Почему?
— Спорт плохо вписывался в планы семьи.
— Какие планы?
— Бизнес, образование за границей, работа в компании.
— А ты решил стать профессиональным игроком?
— Решил попробовать.
— Он финансирует команду, хотя против?
— Финансирует университет. Команда приносит рекламу.
— И тебе не противно пользоваться его деньгами?
Тимур подумал.
— Иногда.
— Но пользуешься.
— Да.
— Почему?
— Потому что отказ не сделает деньги чистыми. Только уберёт меня со льда.
Я запомнила фразу.
Не для статьи.
Для себя.
В этот момент погас свет.
Не полностью.
Студия провалилась в темноту, но мониторы продолжали гореть от резервного питания. Красные индикаторы на стойках мигнули.
— Что случилось? — спросила я.
— Автоматика, — ответил Тимур.
Из аппаратной выглянула Женя.
— Я ничего не трогала.
Через несколько секунд свет вернулся.
На основном мониторе появилось системное уведомление:
АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗАПИСИ.
— Какой записи? — спросила я.
Женя подошла к компьютеру.
— Камера была выключена.
Она открыла папку временных файлов.
Там лежал новый видеофайл.
