Измена. Цена твоей слабости - Оксана Алексаева

— Но… Мы видели фото, — тихо произносит Маша, опустив глаза. — Во всех новостях только о тебе и пишут, папа.

Тяжело вздыхаю. Как же хочется, чтобы эти страсти наконец утихли. Сколько уже можно мусолить одно и то же?!

— Это не то, что вы думаете, — пытаюсь объяснить. — Это все подстроили журналисты. Между мной и Дианой ничего нет. Я люблю вашу маму. Только ее.

И все равно дети смотрят на меня недоверчиво. — Правда? — спрашивает Игнат.

— Правда, — говорю твердо, глядя ему в глаза. — Я сделаю все, чтобы вернуть вашу маму. Обещаю. Клянусь, все будет как раньше.

Надо только немного потерпеть. Детская вера такая хрупкая.

Мне нужно вернуть не только Дашу. Мне нужно вернуть ещё и доверие своих детей.

Маша и Игнат уходят. Возможно, мои слова дали им почву для новых размышлений.

А я понимаю, что уже пора ехать домой. Хоть и совсем не хочется.

— Ну, всё, пацаны, — глухо выдаю я, обнимая Матвея и Демьяна. — Мне пора.

— А ты скоро приедешь? — спрашивает Дёма, заглядывая мне в глаза.

Внутри что-то сжимается.

— Обязательно, — обещаю, целуя его в макушку, а затем и Мотю тоже. — Завтра приеду.

Прощаюсь также с Машей и Игнатом, которые с безразличными лицами уткнулись в свои гаджеты.

— Пока, — говорю, чувствуя на себе их такие же холодные взгляды. Дети едва оторвали взгляд от телефонов, чтобы взглянуть на меня.

Даша… Зайти к ней? Попрощаться? Но в какой-то момент решаю, что не буду её трогать. Пока что. Думаю, после сегодняшнего разговора жене тоже есть, что осмыслить.

Поэтому в одиночестве выхожу из дома. И неожиданно вижу перед собой Веру. Стоит на крыльце, словно ждет меня. Взгляд такой задумчивый, внимательный.

— Пап, — говорит она, подходя ближе. — Уже уезжаешь? — Вера. Ты чего тут?

— Да так, проводить тебя хотела, — отвечает она, глядя мне прямо в глаза.

Остаемся наедине, медленно шагая по двору.

— Вер, а ты веришь мне? Или тоже считаешь, что то, что пишут в новостях — правда? — спрашиваю прямо, не выдерживая.

Она немного молчит, словно взвешивая свой ответ.

— Насчёт верю… Скорее да, чем нет, — отвечает наконец. — Но шуму ты наделал… Только время поможет всё расставить по местам.

Киваю, ведь дочь права.

Время. Терпение. И надежда.

Краем глаза замечаю силуэт Даши.

Стоит у окна на втором этаже. Смотрит на нас. Подглядывает. На долю секунды наши взгляды встречаются.

И она резко отходит от окна, скрываясь из виду. Моя любимая шпионка.

Не вышла. Даже проводить…

Хотя я и не надеялся. Лишь робкая надежда теплилась в груди до последнего, но и та разбилась о жестокую реальность.

Грусть комом подкатывает к горлу.

— Пока, пап. До завтра, — Вера обнимает меня, и я крепче прижимаю дочку к себе. Испытываю небольшое облегчение от того, что хотя бы старшая верит мне. Хотя бы чуточку. На то она и Вера. Кажется, мы не ошиблись с именем. В голове сразу же всплывают воспоминания о нашей первой дочке… Первый опыт, первые трудности, бессонные ночи. Это было так давно. Мы с Дашей были ещё такими молодыми, неопытными. Невольно на лице возникает улыбка. Это приятные воспоминания. И в то же время грудь разрывает от боли, что это все теперь может для меня остаться лишь воспоминаниями…

Сажусь в машину.

Завожу мотор, выезжаю со двора.

И… Едва успеваю отъехать на несколько метров, как машина глохнет.

Вот так номер.

Казалось бы, какая досада! Но внутри меня все ликует. Спасибо, небеса!

Хоть вы на моей стороне!

Ведь это означает одно — эту ночь я проведу со своей семьей под одной крышей.

Глава 23

Дарья

Слезы застилают глаза, пока я наблюдаю, как машина Ивана удаляется от дома. Сердце сжимается от боли, пустота заполняет каждую клеточку моего существа.

Да что я так реагирую? Как будто бы он навсегда уезжает! Завтра ведь наверняка вернется…

Просто все ещё непривычно, что теперь мы с ним ночуем в разных местах, живем в разных мирах, отдельно друг от друга, когда ещё совсем недавно были одним целым. Я и в самом деле чувствую, что будто бы от меня оторвали какую-то важную часть, например, руку или ногу. Без неё моё тело не может полноценно функционировать. Словно я стала… Калекой.

Оттого и плачу, видимо. Что с уходом Вани ушла и весомая часть меня самой.

Внезапно машина резко тормозит, останавливаясь неподалеку. Затаив дыхание, смотрю, как Ваня выходит, открывает капот… Качает головой и… Возвращается к дому!

Что у него стряслось?!

Волна возмущения захлестывает меня. Что он задумал? Неужели это какой-то спектакль?

Но в то же время сердце трепещет от радости — он не уехал! Хочется броситься к нему, простить все, но…

Нет, слишком рано. Слишком свежи воспоминания о Скороходовой, о его предательстве. Страсти должны улечься. Нужно время.

Спускаюсь вниз как раз в тот момент, когда Ваня входит в дом. Вид у него растерянный, словно у провинившегося школьника. Даже немного забавно становится.

— Машина сломалась, — огорошивает он, виновато глядя на меня. — Можно я… Переночую здесь?

Бросаю недоверчивый взгляд на супруга. Внутри все еще кипит обида, смешанная с подозрениями.

«Ага. Конечно. Нарочно сломал, чтобы остаться» — первое, что возникает в мыслях. Слишком уж удачно складываются обстоятельства.

— Надо же, какое совпадение, — говорю тихо, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все клокочет.

Ваня пожимает плечами, едва заметно улыбаясь. В его глазах мелькают знакомые искорки, которые всегда появляются, когда он что-то задумал.

— Сам в шоке, — хмыкает он, растягивая на губах лукавую ухмылку. Вот хитрюга. Уж не знаю, спровоцирована ли была поломка или в самом деле с машиной что-то случилось, но отмечаю про себя, что ему сегодня очень повезло. Мог бы вообще застрять где-нибудь посреди ночной трассы, или…

Едва представляю, что с машиной Вани или ним самим могло случиться что-то более серьезное, по телу пробегает холодок. Нет, хорошо, что все сложилось именно так.

— Ладно, оставайся, — отвечаю спокойнее, чем ожидала от себя. Не выгонять же мужа на улицу, в самом деле. Хотя… Было бы неплохо. Чтобы на всю жизнь запомнил, каково это — обманывать жену и шататься со своими бывшими одноклассницами по гостиницам.

Но я всё-таки не настолько жестока. Да и понимаю вдруг, что вся моя злость и обида постепенно уходят. Эмоции утихли, и я, кажется, могу думать трезво. Остаться — не значит простить. Это всего лишь временная передышка, шанс все обдумать, взвесить все «за» и «против».

Матвей и Демьян, услышав голос отца, с радостными