Измена. Цена твоей слабости - Оксана Алексаева
— Мам, ты почему так рано? Что-то случилось?
Вопрос звучит резко, настойчиво. Тяжело вздыхаю, машинально поправляя волосы рукой. Голос звучит тихо, чуть хрипло из-за возникшего напряжения:
— Всё нормально… Просто съёмка сорвалась. Семья попала в ДТП.
Кажется, что мои слова звучат натянуто даже для меня самой. Внутренний голос предательски шепчет: «Обманываешь».
Чувство вины обжигает изнутри, усугубляет стресс. Мозг лихорадочно ищет пути отступления, любые оправдания. Ведь признаться честно — значит разрушить хрупкий мир нашей семьи окончательно.
Я не могу себе этого позволить.
Вера продолжает пристально смотреть, скрестив руки на груди. Губы плотно сжаты, брови нахмурены.
— Мама, точно всё в порядке? У тебя какой-то странный вид… Сердце замирает, страх закрадывается глубже.
«Что сказать?»
Ложь застревает комком в горле, правда режет язык болью. Молчу секунду-две, отчаянно перебирая варианты. Наконец, выдавливаю слабое:
— Всё хорошо, — будто бы надеясь убедить в этом хотя бы саму себя.
Затем Вера вытаскивает из кармана мобильный телефон. Ее голос, на удивление, спокойный и уверенный:
— Папа снял ролик и выложил в сеть. Хочешь посмотреть? Сомнения одолевают. Нужно ли мне это?
Но рука сама по себе медленно берёт телефон, крепко сжимая его пальцами. Сердце начинает биться чаще, дыхание перехватывает.
Экран оживает, показывая до боли знакомое лицо Ивана. Муж выглядит подавленным, виноватым, опустошённым. В кадре размытый фон гостиной. Его голос глухой, тяжёлый:
— Привет, дорогие мои… Знаете, произошло кое-что неприятное… Думаю, вы итак все в курсе. И я хочу объясниться и перед вами, но в первую очередь перед своей семьей…
Ваня подробно описывает свою встречу с Дианой, утверждая, что это были обычные дружеские посиделки, разговоры ни о чём серьёзном. Говорит, что желание вернуться в юность заставило его пойти на глупость, принять приглашение женщины, которую давно знал. И… Испытывал к ней симпатию в далеком прошлом. Муж утверждает, что между ними с Дианой отсутствовала интимная связь, подчёркивая, что вечером в отеле не происходило ничего постыдного. Признаёт, что совершил ошибку, поспешив провести вечер вдвоём с подругой юности, считая, что ничего плохого не случится.
Затем…
Видео заканчивается словами мольбы о прощении. Лицо Вани искажается страданием, голос дрожит, а глаза, кажется, полны слез:
— Даша, дети… Простите меня, пожалуйста, мои любимые… Я искренне сожалею обо всём случившемся. Я подвел вас. Но я обещаю исправиться. Призываю вас всех не верить тому, что говорят СМИ. Это все ложь и провокация…
Не дождавшись окончания записи, отдаю телефон обратно Вере. Несколько секунд тишины царят в комнате. Судорожно сглатываю слюну, ощущая острый приступ тошноты. Становится трудно дышать, тело покрывается липким потом. Мысли разбегаются хаосом, реальность теряет чёткость очертаний.
Верина рука осторожно касается моего плеча. Взгляд дочери озабоченный, полный искреннего беспокойства:
— Мам, а вдруг папа говорит правду? Может, действительно ничего не было?
Дочь все ещё надеется, верит в отца, доверяет его словам… А я?
Слезы наворачиваются на глаза, отчаяние охватывает каждую клеточку тела. Эмоции начинают разрывать душу на части. Нервы напряжены до предела, мысли спутываются, создавая непроходимый клубок сомнений и страхов.
Как бы я хотела поверить.
Но не могу… Не получается. Встреча с Дианой перевернула все. И я все ещё помню её слова, хотя понимаю умом, что девушка могла нарочно вывести меня на эмоции. Кому я должна доверять больше?
Мужу, с которым я прожила восемнадцать лет или незнакомой девушке, которую увидела сегодня впервые?
Казалось бы, ответ очевиден. Но так сложно поверить тому, кто пошатнул твое доверие. Ожидаешь подвоха с любой стороны. Так и ждешь, что снова прилетит удар в спину.
Вера молчит. Лишь украдкой наблюдает за мной, пока я пытаюсь собраться с мыслями.
Вдруг слышу какой-то посторонний шум. Будто бы…
За двором припарковалась машина. Резко подхожу к окну, и с ужасом для себя отмечаю, что это… Машина Вани.
Тело напрягается, превращаясь в сталь. С силой вжимаю пальцы в подоконник.
— Мам, прости. Это я… Позвала папу. Потому что ни я… Ни Маша, ни Игнат, ни Матвей и Демьян не хотим, чтобы из-за какого-то недоразумения наша семья разрушилась, — голос дочери приглушенный. Она подходит ближе, обнимая меня из-за спины. — Мам… Чтобы там не говорили в новостях, а я вот почему-то верю папе. Может, и тебе сделать то же самое?
— Вера… — почти стону. Ведь я не была готова к встрече с Ваней так быстро. Я же просила дать мне время…
— Пожалуйста, мам. Всего один разговор.
— Куда уж теперь деваться, — выдыхаю с досадой, понимая, что раз уж Ваня здесь, то путей отступления не найти.
Глава 21
Иван
Подъезжаю к дому. Небольшая уютная дача, увитая плющом. Улыбаюсь про себя. Рад, что удалось уговорить Веру дать адрес. Значит, старшая дочь все же на моей стороне. На нашей стороне. Это уже что-то. Буду бороться до последнего. Верну Дашу. Вымолю прощение. Докажу, что все это — чудовищная ошибка. Подстава.
Захожу во двор, калитка оказалась открытой. Складывается ощущение, будто меня ждут здесь.
Дверь дома распахивается, и передо мной появляется она. Моя Даша. Любимая. Единственная.
Ее глаза усталые, потухшие, словно звезды, которые вот-вот погаснут. Лицо помятое бессонницей, губы сжаты в тонкую линию. Сердце сжимается болью, когда вижу ее такой — подавленной, измученной.
Она складывает руки на груди, словно защищаясь от меня, от всего мира, и смотрит так пристально. В ее взгляде боль. Разочарование. Неверие.
— Зачем приехал? — голос звучит хрипло, словно она долго не говорила.
Сердце замирает.
«Зачем приехал? Потому что люблю тебя больше жизни, Даша! Потому что не могу без тебя! Потому что жить без тебя — все равно, что дышать под водой!»
Но вслух произношу лишь одно слово: — Выслушай…
Господи, какая же она красивая. Даже в этом состоянии. С растрепанными волосами, в простой домашней одежде… Никакая Скороходова с ней рядом не стояла. Её душа пуста. А Дашка… Моя Дашка — она настоящая. Добрая. Искренняя. Моя.
— Даш, выслушай меня, пожалуйста, — прошу снова, делая шаг навстречу. Хочу обнять ее, прижать к себе, почувствовать ее тепло… Но не решаюсь. Боюсь, что жена оттолкнет.
— Я все слышала, — отвечает сухо, отводя взгляд.
Понятно. Она уже видела мое признание. И, как я догадываюсь, не особо им прониклась. Что ж, придется убеждать ее словами. Своими словами. Словами правды.
Черт
