Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева
Нияз это тоже знал, потому криво усмехнулся.
— Ты забываешься, Алия.
В его голосе вновь прозвучало предупреждение. На этот раз оно было почти ласковым и от того чувствовалось ещё более опасным. Я вздрогнула, когда Нияз шагнул вперёд. Слишком близко. Опять. Он словно испытывал меня своим присутствием. Я вновь почувствовала его запах. Знакомый до боли. Тот самый, от которого когда-то кружилась голова, а теперь сводило желудок.
Он склонился ко мне ниже, и я едва сдержала желание отшатнуться. Уйти на другую часть комнаты. Оказаться как можно дальше от него. Чудом, но сдержалась.
Его голос — тихий, мрачный, пробирал до самых глубин души. Словно он не говорил, а мысленно транслировал мне каждое своё слово.
— Я разрешил тебе остаться под этой крышей при одном условии. Ты не споришь со мной. Ты слушаешься. Ты не устраиваешь сцен. Если тебя что-то не устраивает — где ворота, ты знаешь. Ты уже там была.
Слова врезались точно в цель. Больно. Без промаха. Разодрали броню, хлестнув по сердцу со всего размаха. До очередной глубокой раны, которая тут же принялась кровоточить, мешая каждому новому вдоху. Я ведь действительно там была. Помнила каждый шаг. Каждый взгляд. Каждый день, когда мир рушился, а поддержки не было ни от кого. Показательное выступление его матери и сестры лишило меня её. Они же на весь город меня ославили, так грубо выставив за порог. Никто бы не стал помогать кахбе. Мне пришлось бежать, пока ещё могла, пока меня не закидали камнями.
Он прав. Я знала цену его терпения. И знала, что бывало, когда оно заканчивалось. Вот и промолчала. Потому что если бы заговорила — закричала бы. Обязательно высказала бы ему всё, что думаю о нём и его помощи. А Фархат спал. Я не хотела его будить. Не хотела, чтобы он становился свидетелем столь безобразной сцены. Чтобы между нами с Ниязом ни произошло в прошлом, его это не должно никак касаться. Я разберусь, но сама, без его участия.
Нияз ещё секунду смотрел на меня, словно проверяя, не сдалась ли я наконец. Не сдалась. Не внешне. Он снова криво усмехнулся, будто ничего иного и не ждал от меня. Потом аккуратно положил деньги на тумбочку. Жест выглядел почти будничным. Почти спокойным.
— Подумай, — сказал ещё тише. — И не испытывай моё терпение.
Наконец, отстранился. Но и уходить не спешил. Стоял и ещё около минуты прожигал меня тяжёлым взглядом. Казалось, он что-то хотел спросить и не решался. Так по итогу ничего и не сказал. Тряхнул головой и ушёл.
Дверь закрылась за ним почти беззвучно. Через несколько секунд замолкла и его тяжёлая поступь. А я ещё немного постояла, не двигаясь, не веря, что осталась одна. Потом медленно опустилась на пол, прямо на брошенное одеяло, прижала к груди подушку и только тогда позволила себе вдохнуть.
Воздух дрожал. Или это дрожала я? По щекам катились слёзы. Не боли — опустошения.
Это будет труднее, чем представлялось.
И я боялась, что не справлюсь.
Всю ночь провела как на иголках, заснув лишь с рассветом. А проснулась от того, что рядом кто-то копошился. Оказалось, Фархат. Пока я спала, он перебрался ко мне на пол и вытеснил меня с пухового одеяла на палас, развалившись на моём месте в форме звезды.
Вот ведь хулиган!
А Нияз говорил, что проспит до утра и не вспомнит. Как же. Он бы скорее весь дом перебудил, проснувшись и не найдя меня.
Невольно улыбнулась, глядя на маленького наглеца, оккупировавшего моё спальное место. Потянулась разбудить его, но не стала. Вместо этого поднялась и пошла умываться.
Пусть ещё поспит, а я пока завтрак как раз приготовлю.
Правда, шагнув к ванной комнате, почти сразу замерла. Вспомнилось, что я в этом доме теперь больше прислуга, чем мать наследника рода Караевых. О чём госпоже Халисе уже наверняка известно. Соответственно, как только покину комнату, на меня сразу обрушится весь её гнев со всеми вытекающими.
Вздохнув, я на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями о своём скором будущем.
Это будет в самом деле трудно.
Халиса Сабитовна не зря велела уезжать. Она знала, что в ином случае так и будет. И неожиданно честно предупредила о последствиях. Стоило её послушать.
Впрочем, я и послушала. Но толку? Её сын всё равно не отступил бы. Даже выйди всё с никахом, он бы и тогда что-то да придумал, ни за что не отступил. Нияз в принципе не из тех, кто легко меняет решения. Раз приняв, стоит на своём до конца. Это и сыграло с нами злую шутку. Его неумение идти на компромиссы. Он либо получает всё, либо ничего. Для него не существует полутонов. А теперь их больше не существует и для меня.
Не важно, что им двигало. Не важно, сожалел ли он о случившемся. Я всё равно не собиралась его прощать. И прогибаться, как раньше, пытаясь сгладить острые углы и успокоить его. Пусть Азра теперь этим занимается.
Вот. Ещё одна проблема. Его вторая жена. Бывшая подружка ни за что не позволит мне забыть о том, что несмотря на сохранность моего статуса на бумаге, на деле я в этом доме больше никто.
Змея похлеще Халисы.
Жаль, я поняла это слишком поздно.
Ах, если бы я знала тогда, что, помогая ей, разрушу собственное счастье.
Я ведь до последнего верила, что обязана её поддержать. А на деле… именно она меня и сдала. Выставила всё так, будто я не просто изменила Ниязу, а делала это на постоянной основе. А она меня прикрывала всё это время. И доказательства предоставила.
Когда Нияз швырнул мне в лицо ту запись…
Никогда мне ещё не было так стыдно, больно, унизительно.
Я сразу всё поняла. Никто, кроме матери, Азры и Нияза не знал о моей родинке на пояснице. Я никогда не выставляла её напоказ. И уж точно никто не мог воспроизвести её с такой точностью. Она необычная, похожая на кривое вытянутое перевёрнутое сердце. Такое не нарисовать с точностью до миллиметра, не увидев, только по описанию. А Азра видела. Ещё расспрашивала о ней, просила рассмотреть получше, а на деле…
Сделала из меня кахбу.
И когда правда вскрылась, было поздно уже что-то кому-то доказывать. Я видела это в глазах Нияза. Он требовал правду, но не верил больше мне. Впрочем, я сама виновата. Не лги я ему,
