Салиева Александра, Анастасия Пырченкова
Жестокий брак по-кавказски
Глава 1
— Ма-аам! — разнёсся по кабинету возмущённый голосок сына. — Мурад опять затащил меня в фонтан!
Я подняла взгляд от договора поставки и со вздохом уставилась на своего мокрого хулигана. Зелёная футболка потемнела от воды, длинные чёрные шортики прилипли к тонким ножкам. На полу уже собиралась лужа, а на лице сына сияла улыбка человека, который точно знает, что его простят.
— Мурад, значит… — протянула я, глядя на него сверху вниз. — Двухмесячный щенок овчарки взял тебя за руку и перетащил через бортик?
— Он первый начал, — лишь шире заулыбался Фархат.
— И что мне с тобой делать? — наигранно устало вздохнула, не спеша что-то предпринимать.
Не только потому, что такое не впервые происходило. А потому что… смысл ругать ребёнка за то, что он веселится? Разве только за то, что подаёт дурной пример другим детям. Но это уже проблемы их родителей. А потому, ещё раз вздохнув, я поднялась из-за стола и направилась к сыну.
— Идём, хулиган, переоденем тебя, пока ты не устроил здесь потоп. Где Сабит? Почему ты один?
Сабит — сын ещё одной служащей в нашей пацхе*. Он старше Фархата на пару лет. Моему мальчику пять, ему, соответственно, семь. Обычно они всегда бегают вместе по территории.
— У нас новые гости, он пошёл провожать их в свободную беседку, — пояснил сын.
Кивнула, принимая объяснение.
Мой кабинет находился на первом этаже основного здания, а жилые комнаты на втором. Так что пришлось пройтись. Нашим шагам сопутствовали мокрые следы от сандалий Фархата. Заметив их, я качнула головой. Теперь ещё и убираться.
Мы почти поднялись по лестнице, когда входная дверь внизу открылась и на пороге появилась запыхавшаяся Мадина.
— Алия Юсуфовна, Алия Юсуфовна! Вы срочно нужны в пятой беседке!
— Что случилось?
— Лейла.
Просто имя, но этого хватило, чтобы меня прошиб пот.
Эта девочка примкнула к нам совсем недавно. Она не говорила, что с ней случилось, но всё её поведение кричало о том, что ничего хорошего. Она сторонилась всех лиц мужского пола старше шестнадцати и вздрагивала от громкого голоса, глядя себе под ноги с таким видом, будто постоянно ждала удара.
— Что с ней? — нахмурилась.
— Она выставляла блюда на стол и задела одну из гостий, та облилась чаем. Лейла извинилась, но та как взбесилась. Принялась кричать на неё, называть по-всякому.
Ох…
Это плохо, очень плохо.
— Я разберусь, — кивнула Мадине, — а ты помоги Фархату переодеться, пожалуйста, ладно?
— Опять в фонтан залез? — улыбнулась та.
— Это Мурад меня туда затащил, — возмутился мой упрямый мальчик.
— Кто ж ещё? — хмыкнула я, потрепав его по волосам. — Будь умницей, ладно?
Сын кивнул.
— Я переоденусь и приду помочь, — добавил важно.
Защитник мой!
Улыбнувшись, вложила его ладошку в руку Мадины и поспешила в пятую беседку.
Наша пацха находилась в горах, рядом с водопадом и пользовалась популярностью не только у местных, но и туристов. Беседки в усадьбе располагались на расстоянии друг от друга, чтобы не мешать гостям отдыхать.
На выходе меня встретил виляющий хвостом довольный и мокрый Мурад. Погрозив малышу пальцем, я поспешила дальше.
В разгар дня посетителей было не так уж много, обычно гости собирались к вечеру, когда жара отступала, сменяясь приятной прохладой, поэтому крикливую девушку я услышала ещё издалека.
Плохо.
Прибавив в шаге, я протиснулась между собравшимися зеваками и вошла в беседку.
Небольшое помещение с длинным столом и видом на горный ручей было заполнено несколькими женщинами. Я их особо не разглядывала. Всё моё внимание сосредоточилось на забитой в угол Лейле. И без того большие и напуганные карие глаза девушки были полны слёз.
— Криворукая! Да тебя уволить мало! — визжала она. — Ты хоть понимаешь, сколько стоит это платье?! Кто мне теперь за него заплатит?!
На синем шёлке и впрямь расплывалось некрасивое пятно. Лейла едва слышно прошептала:
— Простите… я… я не хотела…
Конечно же, прощать её никто не собирался.
— Да что толку от твоих оправданий? За платье испорченное мне кто теперь заплатит, я тебя спрашиваю, а?
Разозлённая посетительница шагнула ближе к Лейле.
— Хватит! — прервала строгим тоном весь этот балаган.
Голос прозвучал жёстче, чем я планировала. Но иначе нельзя. С такими — нельзя. Я встала между ними, заслоняя Лейлу собой, подняла взгляд.
И земля ушла из-под ног.
Глаза напротив — до безумия знакомые. Полные яда, превосходства и такой знакомой, липкой ненависти.
Азра.
Шесть лет назад я считала её подругой. Она смеялась со мной, пила чай на кухне отчего дома, называла меня “сестрой”… а потом отдала меня на растерзание семье моего мужа так легко, будто я была ненужной грязной тряпкой. Тогда я вот так же стояла перед ней, а она смеялась мне в лицо, выкрикивая “Кахба!” и прочие оскорбления наравне с остальными, будто я в самом деле падшая женщина, пока мне под ноги падали состриженные чужими руками клоки волос.
Всевышний!..
В груди резко запекло. Воздуха перестало хватать. Я открыла рот, чтобы вдохнуть, но в итоге так и не сделала этого. Сбоку от нас послышалось шуршание, и я медленно повернула голову, встретившись глазами с ещё одним своим ожившим кошмаром из прошлого.
Халиса Сабитовна. Мать бывшего мужа.
— Ты… — выдохнула она, не скрывая отвращения. — Ты?!
Она сидела чуть в стороне, будто королева на троне: прямая спина, подбородок поднят, взгляд холодный. Мне понадобились все силы, чтобы остаться стоять на прежнем месте и не дрогнуть, когда она плавно поднялась и шагнула навстречу. А вот Лейла испуганно пискнула от такой открытой неприязни. Это и помогло прийти в себя.
Я здесь не для того, чтобы проваливаться в прошлое. Я здесь, чтобы защитить Лейлу.
Я заставила себя выпрямиться. Сжала зубы. Вдохнула.
Я помнила, на что способна Халиса Сабитовна. Помнила ножницы. Помнила двор. Помнила, как меня держали. И как Нияз стоял, не делая ни шага, с таким же презрением наблюдая за тем, что творили со мной, несмотря на все мои мольбы и отчаянные крики о том, что я невиновна.
Из-за свекрови я лишилась не только мужа, но и родной семьи — родители отказались от меня, не приняли обратно. И если бы не добрый человек, встретившийся на моём пути — хозяин этой ресторанной усадьбы, приютивший и ставший мне названным отцом, неизвестно ещё, была бы я жива. Как и мой сын.
Холод разлился по груди.
Фархат.
Если
