Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

сжать кулаки, чтобы не спасовать перед тёмным взглядом, в котором отражалось наше общее прошлое, которое я мечтала стереть из своей памяти навсегда, чтобы его никогда не существовало.

— Так что? Дать? — повторила глухо для Нияза. — Порадуем твою мать ещё раз моим унижением?

Халиса Сабитовна надменно фыркнула, а карие глаза опасно сощурились. В отличие от своего сына, она прекрасно поняла мой посыл.

— Я порадовалась бы гораздо больше, если б ты вообще не существовала, беда моего рода.

— Так почему бы вам всем не уйти и не забыть о моём существовании, как вы уже однажды это сделали?

Вышло грубее, чем собиралась. Но зато правдиво. Всем бы легче стало, сделай они это.

— Да как ты смеешь, мерзавка!.. — гораздо быстрее матери взбесилась Фазийя и рванула ко мне с явным намерением вцепиться мне в волосы.

Вполне возможно, что и впрямь бы вцепилась, но будто на незримую стену налетела, когда послышалось:

— Хватит.

Нияз выставил руку между нами, таким образом останавливая порыв своей сестры.

Воцарилось молчание. Нияз так и не перестал на меня смотреть. Смотрел, будто впервые видел. Или до сих пор не верил, что мы встретились вновь. А может и что похуже думал. Но в итоге так ничего и не сказал. Не мне.

— Мы уходим, — сказал Нияз, обращаясь к остальным.

Голос был ровный. Холодный. Такой, каким объявляют решение, не предполагающее возражений.

— Что? — задохнулась женская половина от такого поворота. — Как это — мы?

В этом “мы” было возмущение, привычка всегда получать желаемое и непоколебимая уверенность, что им обязаны уступить.

— Это она должна уйти, — закончила уже одна Фазийя. — Нечего такой делать в таком уважаемом месте.

Я даже не успела вдохнуть.

— Видимо, — сухо отозвался Нияз, не глядя на меня, — не столь это место и уважаемо, раз нанимает таких работниц.

Слово “таких” прозвучало хуже пощёчины. Мир подёрнулся влажной дымкой, будто кто-то резко плеснул в глаза водой. Я попыталась что-то сказать. И не смогла. Губы онемели, язык не слушался, как если бы больше не принадлежал мне. Будто меня снова выталкивали, только теперь не за ворота дома бывшего мужа, а из собственной жизни.

И именно в этот момент, как выстрел в тишине, раздался голос Фархата:

— Мама? Я есть хочу.

Внутренности кипятком ошпарило.

Мой мальчик застыл у входа, держась за перила. Волосы ещё были влажными, а на плечо сползла сухая футболка. Он тёр глаза и смотрел только на меня. Не на толпу. Не на чужие лица.

Тишина накрыла беседку мгновенно. Плотная. Звенящая.

Я физически почувствовала, как взгляды всех разом метнулись к ребёнку. Как женщины начали считать — возраст, рост, черты. Как мужчины напряглись, выпрямились, будто перед ними появился новый порядок вещей. Халиса Сабитовна побледнела, поджала губы. Нияз сделал шаг вперёд — резкий, непроизвольный. У меня всё внутри оборвалось.

— Мама?.. — переспросила Азра едва слышно.

Всевышний, как мне теперь это всё исправить? Как заставить их не смотреть и не видеть? Как убедить, что это совпадение, случайность, ошибка?

В голове, как назло, ни единой мысли — сплошь паника.

Нияз шагнул ещё ближе к сыну, и у меня сердце остановилось. Я дёрнулась следом, но не успела.

— Это мой сын, — раздался вдруг голос сбоку.

Мадина, быстро оценившая ситуацию, подошла к Фархату и положила ему руку на плечо.

— Пойдём, солнышко. Тётя Алия сейчас занята, — развернула моего мальчика к выходу.

Фархат растерянно моргнул, но послушно шагнул вслед за ней, но в последний момент опять оглянулся на меня.

— А ты скоро? — спросил тихонько.

Мне стоило неимоверных усилий заставить себя улыбнуться.

— Скоро, — прошептала я. — Очень скоро.

Когда они ушли, воздух медленно вернулся. Хотя и тогда Халиса Сабитовна смотрела на меня так, будто что-то пошло не по её плану. Нияз — не отрывая взгляда.

Я сделала вдох. И поняла: прошлое меня нашло. Теперь от него не убежать.

Глава 2

Тишина затягивалась. Фархат с Мадиной ушли, а легче не стало. Все по-прежнему смотрели на меня, как будто у меня выросла вторая голова. Воздух сгустился от напряжения. Вот-вот взорвётся. Я с ужасом ждала, что будет дальше.

Поверили ли они выступлению Мадины?

По взгляду Нияза было не понять. Но я очень надеялась, что да. По крайней мере, он так ничего и не сказал. Затем вовсе покинул беседку. За ним следом потянулись и остальные. Последним вышел брат Азры, бросив на меня короткий цепкий взор. Показалось, он вот-вот что-то скажет, но так и не сделал этого. Ушёл. Все ушли. Но я позволила себе расслабиться только тогда, когда их голоса окончательно стихли.

Шумно выдохнув, я почти упала на скамью рядом. Ноги не держали.

— Алия Юсуфовна, вы как? — поинтересовалась Лейла тихо, протянув мне запечатанную бутылку с водой, которую гости так ещё не успели открыть.

Я взяла её в руки больше по инерции, чем осознанно. Отметила про себя, что она прохладная, и приложила к голове.

— Всевышний, я думала это конец, — прошептала, чувствуя, как меня накрывает запоздалая истерика.

Шесть лет прошло, я уже и не думала, что свидимся, и вот, пожалуйста. Нияз здесь, за много километров от родного города. Что только забыли так далеко? И почему с ними Азра? Хотя нет, о последнем знать точно не хотелось.

Тряхнув головой, я поднялась обратно на дрожащие ноги. У входа всё толпился народ, все рассматривали меня, перешёптывались, и я запоздало переосмыслила, что они слышали. Всё. От и до. То, как называли меня родственники бывшего мужа. И он сам, пусть и не напрямую.

Кахба…

Смешно. Потому что я ни разу, даже в мыслях не изменяла Ниязу. Я всем сердцем любила его. За что в итоге и поплатилась. Ради него терпела издевательства его матери и сестры, пыталась наладить отношения, не жаловалась, а в итоге он поверил им, а не мне. Поддержал скандал, приказал остричь мои волосы и выставил за порог со словами, что мы больше не муж и жена.

В горле до сих пор вставал горький ком от воспоминаний. А в тот момент мне казалось, что я вовсе больше не смогу жить. Брела по дороге, побитая, рыдающая, ощущая себя никчёмной. Чтобы на пороге отчего дома получить пощёчину от отца и похожий приговор. Им тоже оказалась не нужна дочь, которая опорочила их честь. И никому не было дела до моих оправданий, что я ни в чём не виновата.

И вот теперь всё возвращалось. Безнадёга накрывала с головой. Я прекрасно представляла все будущие последствия от