Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

сколько вернусь. Если хочешь, поехали со мной.

– Нет, спасибо! – усмехнувшись, морщусь. – Он вряд ли мне обрадуется. Так он во френдзоне или как… ?

– Иди на уроки, Иванов! Опаздываешь!

Она отходит в сторону, уступает дорогу.

– А может, я сразу после уроков зайду? Сгоняем в центр, погуляем. Подожду тебя, пока ты будешь радовать потерпевшего, а потом обратно вместе домой, и на треню? А то Барсук мне не простит, если с тобой опять что-то случится. Наорал вчера по телефону. Переживает.

– А ты?

Опа! Вот это вопросики.

– Что я? – пожимаю плечами.

Делаю вид, что туплю. Не собираюсь я перед ней откровенничать. Но Женька смотрит на меня гипнотическим взглядом. Покрасневшие, еë глаза какого-то нереального голубого цвета. Она стоит возле меня, ëжится. Скидываю рюкзак, расстегиваю куртку, распахиваю.

– Ныряй, а то посинела, – предлагаю согреть, но она не соглашается, мотает головой.

– Чего улыбаешься? – давлю лыбу в ответ.

– Иди в школу, Иванов, ты уже опоздал.

Морошка хихикает, разворачивается и, постоянно оглядываясь, скрипит по деревянным доскам в сторону комнаты.

– Так я зайду? – кричу ей в спину.

– Увидимся!

Не понимаю, это да или нет?

Лан, пофиг.

***

На первый урок опоздал. За этот проступок биологичка вызывает меня к доске, просит рассказать о качественных отличиях человека от животных. Тихонова на меня не смотрит, дуется со вчерашнего дня. Я тоже не в настроении.

– А можно я на примере Тихоновой покажу?

– Уу! – класс ликует.

– Тишина! – обрубает Анна Пална. – На картинке покажи, Алексей! Твои познания Тихоновой никому не интересны.

Озираясь по сторонам, Лерон краснеет, как томат.

Улыбаюсь ей, и подмигиваю, но она продолжает корчить из себя «нетакусю».

– Мне очень интересны, Анна Павловна! – усмехаясь, с последней парты кричит Батон, за что Лерка кидает в него ластик, но попадает в голову Алфёровой. А та в отместку кидает в Лерку ручкой, но попадает в Майку.

И пошло, и поехало.

Люблю девчонок! Они умеют из ничего закатить истерику. Начался перекрёстный канцелярский огонь, вопли, маты. К перестрелке присоединяются парни по приколу.

И вот биологичке теперь не до меня. Она пытается всех успокоить, но писклявый голосок никто не слышит. Был бы у неё травмат, уверен, сделала бы предупреждающий в воздух.

А я у доски с улыбкой полного блаженства смотрю на этот балаган. И настроение само поднимается.

– Тихо! – не желая мириться с подорванным авторитетом, неожиданно визжит Анна Пална. – Тихонова, Алферова, сели на место!

Все замирают и садятся за свои парты.

– Иванов ты тоже! Провокатор…. – часто дыша, она резко вскидывает руку в сторону моей парты и пальцем тычет в Батона. – Вы, своим поведением, ничем не отличаетесь от животных! Чтобы быть человеком – ходить на двух ногах недостаточно!

М-да, разозлили хомячка.

– Вам это понятно? – она издаёт контрольный писк.

– Да… .

Мычим всем классом.

Взглядом я делаю Лерон трепанацию черепа. Она чувствует, оборачивается и таращится долго, внимательно, пока не получает замечание от биологички.

На перемене Лерон подкатывает ко мне. Разворачиваюсь к ней, а она садится на место Мирошиной.

– А где твоя соседка, заболела? – её голос наигранно милый. – Какое счастье, правда?!

– А чего ты радуешься? Или это все-таки твоя заслуга? Давай, колись, Лерон.

Она пожимает плечами. Я не понимаю этих инопланетянок. Это да или нет? Прямо сказать нельзя? Чего все такие загадочные, с полунамеками?

– А ты типа за неё впрягаешься?

– Типа да. А что?

– Леш, зачем она тебе?

– А тебе?

– Мне? Мне параллельно. Но мне не нравится, как она на тебя смотрит, и как смотришь на неё ты. Чего тебе не хватает?

Она демонстративно расстегивает верхние пуговицы рубашки. Сглатываю. Смотрю долго и внимательно в глаза, потом с лица опускаю взгляд ниже: на грудь, еë колени. И правда, чего? Анатомия идеальная.

Загрузила.

Тема дня: качественное отличие Лерона от Женьки? Садись, Иванов, ты не готов. Нет достоверных сведений о втором объекте наблюдения.

Лера соблазнительно облизывает губы и вызывающе вскидывает причесанную бровь, отодвигает ткань рубашки.

– Хочешь ко мне сегодня пойдём? Моих днём не будет.

– Не сегодня.

Отстраняюсь и разваливаюсь на стуле. Она провокаторша похлеще меня.

Звенит звонок на урок.

Без Морошки как-то скучно на уроках. Она нет-нет да глянет дерзко, от этого настрой боевой. А так. Даже в столовке поглазеть не на кого. Какая-то стадия пресыщения что ли, не только едой.

Тихонова со своей компашкой косятся на наш столик, о чём-то хихикают. Я отстранённо тыкаю вилкой в макароны, задумчиво пялясь на неё.

Интересно, когда Барсука выпишут, Морошка с кем в столовке будет сидеть: со мной или с ним? Думаю, с ним. Утром даже не скрывала, что его общество важнее. Ну ничего, покидаю пару раз её на мат, поваляемся, побесимся и сразу определится.

А если я на неё залипну? Если у неё найдётся какое-нибудь явное преимущество перед Лероном?

Подмигиваю, когда та оборачивается.

– Чего с тобой? – Батон кидает в меня макарошку.

– Отвали Батон, я не тебе.

– Да, понял, что не мне. Чего вялый, как мой рукав. Лерка бортанула?

Он на мгновение оглядывается на их столик.

– Майка, ты выдел? Прям расцвела. Роза-мимоза.

– Удобряешь? – усмехаюсь.

– Ну да, как ты советовал. Холодно-горячо-холодно. Реально работает.

– Это, если зацепить. А дальше не проворонь вспышку.

– А с Мирошиной что? Майка говорит, Лерка вчера лютовала. Грозилась её закопать. Может закопала, раз та не пришла?

Он ржёт с полным ртом.

– Да всё с ней в порядке. Утром заходил.

– Опа! А чего это ты к ней заходил?

– Да так… .

– Она с Барсуковым мутит, ты в курсе? Сама на весь класс вчера призналась.

– В курсе.

– А-а! Понял. Ну ты стратег!

***

Избавляюсь от Тихоновой, проводив её до подъезда, а сам закидываю рюкзак домой, переодеваюсь в повседневку.

У родителей сегодня выходной, малой в саду.

Подкатываю к бате. Падаю на диван рядом с ним, и усердно пытаюсь уловить сюжет боевика.

– Че смотришь?

Изображаю полную включенность. Он недовольно вздыхает и лениво поворачивает голову:

– Сколько?

– Тыщи три, две.. Пять. Короче, сколько не жалко, – пожимаю плечами.

– Умом надо их покорять и харизмой, а не деньгами.

–