Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

Помыть бы еë. Грязный серый фасад, обшарпанные доски ограждений балконов. Будь у меня деньги, разукрасил бы все дома в городе. Осенью и так тоскливо, а глядя на человейники, вообще можно впасть в депрессию. Неудивительно, что столько психопатов вокруг. Забираю из багажника сумку и, закинув на плечо, оглядываюсь. У гаражей как всегда: мужики и малолетки. Странно, что никто не заметил, как Женьку прессуют.

Кивнув знакомому мужику с пятого этажа в ответ на приветственный взмах его руки, я поднимаюсь по ступенькам и захожу в подъезд. Женька, наверное, уже дома. Надеюсь, обрадуется. Хотя… хрен его знает.

Поднимаюсь на свой первый этаж и, встав на лестничной площадке словно на распутьи, смотрю вверх, вслушиваясь в голоса. Женькин не слышно.

Голова от долгого напряжения начинает кружиться. Позже поднимусь, устрою сюрприз.

Глава 9. Иванов

Стою у общаги, жду Морошку. Я ради неё совершил настоящий подвиг – проснулся на час раньше, даже потренировался с утра, а не вечером. Жду, мëрзну. Заходить за ней как-то не хочется… видеться с её батей – вообще не доброе утро! Купил Женьке капучино по дороге, решил проводить в школу, а то мало ли, вдруг опять нападут.

Тихонова клянëтся, что она не причём. Верю. Потому что знает, ещё одна её выходка и всё, расход навечно! Вчера ей такую взбучку устроил, наорал, когда узнал, что кексик был не для меня, и то, что он с секретом. Эффект почувствовал уже на втором уроке.

Морошка, конечно, юмористка! Нет бы его выкинуть – подсунула мне бомбу замедленного действия. Чуть ноги не оторвало. Пипец! Давно такого не испытывал.

Но, браво! Шутку оценил.

Проклинал обеих.

Она вообще в школу собирается? Может, я здесь зря стою?

Беспредел, конечно, пятеро на одну! Да, даже один на одну. Явно «залётные», с промышленного района или с другого. У нас так не положено. Обматерить могут, если девчонка сама нарывается, но бить… не по-пацански!

А если её сильно избили?

Фак! От осознания корёжит всё внутри.

Ладно, поднимусь. Если что, вручу кофе отцу. Шумно на этажах с утра, где-то даже кричат. Так непривычно. Хотя, в нашей панельке с шумкой тоже не лучше.

Стучу. Сперва осторожно, а после сильнее.

Открывает Морошка. Скольжу по ней взглядом: она в коротких шортах и футболке, стоит босая. Почти присвистнул от восторга, но вовремя беру себя в руки. Глаза её сонные и припухшие, как будто ревела. Но синяков не вижу.

– Иванов? Ты что тут делаешь?

Она спрашивает сиплым голосом, а я протягиваю ей стаканчик кофе:

– Доставка хорошего настроения.

Говорю тихо, опасаясь, что дверь распахнется и еë батя спустит меня с лестницы. Но улыбаюсь во все тридцать два. Если помирать, то с улыбкой на лице.

– Ты адресом ошибся, – она ворчит и с подозрением смотрит на стаканчик.

– Родоки спят? – шепчу, а сам прислушиваюсь к шорохам.

– Они ещё на работе. А ты, наверное, к папе? За звездюлями, да? Совесть замучила?

Она сильно переигрывает, изображая на лице сострадание. Актриса, мля! Всовываю в руку ей стаканчик и заталкиваю внутрь, раз предков нет и сама меня не приглашает:

– Вы что с Барсуком, сговорились? – толкаю дверь рукой, закрываю.

– А вы с Тихоновой нет? За кексик отомстил? – она смеётся надо мной. – Браво, Иванов! Ты – настоящий мужчина. Как он, кстати, на вкус? С каким был эффектом?

– С очистительным! – шиплю. Злит её недоверие. – Я вообще не при делах, понятно?! Сам вчера от Барсука узнал.

Сверлю еë недовольным взглядом. Морошка свой опускает на секунду, а потом ставит стаканчик на стол и складывает руки на груди, смотрит в глаза внимательно, будто не верит моим словам.

– Жень, я правда не причем! Поцеловать тебя могу, а бить – никогда. И тем более засылать других это сделать.

С трудом держу оборону. Её прокурорский взгляд: обезоруживает и плавит одновременно. Ещё чуть-чуть и начну исповедоваться в грехах, которые не совершал.

– Я в глаза говорю, Мирошина, если что-то мне не нравится. Так понятнее? – мой последний аргумент. – И тебе сейчас говорю – мне не нравятся твои обвинения.

Чего я вообще перед ней оправдываюсь? В школу пора.

– Ты завтракал? Омлет будешь?

– Чего? Нет, – теряюсь ненадолго от такой смены настроения.

Вообще не понимаю её тактику. Будто кипятком в лицо плеснула. Горит. ПМС что ли, или Венера в Плутоне? Морошка молчит.

– Тебя ждать, алë?! Ты в школу собираешься?

Ещё чуть-чуть и точно опоздаю.

– Нет. Я сегодня прогуливаю, – она несмело улыбается. – Впервые. Прикинь!

– Отличницы ведь никогда не прогуливают! – невольно улыбаюсь в ответ, но она вдруг перестаёт.

– Можешь передать своей отличнице Тихоновой, что я еë не боюсь. Я дома остаюсь по другой причине.

– А Лерка-то тут причём?

Ревнует что ли? Хм.

– Иванов, ты совсем дурак?! Ничего не понимаешь?

Нормально!

Я к ней со всей душой, распинаюсь тут, а она – дурак?

Точно, Венера в Плутоне. Или как там звезды на девчонок влияют… .

– И тебе доброе утро, Мирошина! А теперь, пока!

Фыркнув на неë, разворачиваюсь, открываю дверь.

Тоже мне, королевна!

– Кофе пей! Остывает, – грубо бросаю на прощание и, поправив на плече лямку рюкзака, спешу по коридору к лестнице.

– Лëш!

Морошка кричит вслед и слышу за спиной скрип досок. Надо же! Не Тринадцатый, не чëрт, а Лёш? Магия холода? Ещё немного – и стану любимым.

Хм!

Делаю вид, что не хочу, но останавливаюсь почти у лестничной площадки. Не оборачиваясь, жду, что скажет. Она встаëт передо мной, ëжится от сквозняка и заглядывает в глаза, как тот котяра в сапогах. Сëрфю по телу взглядом. Думал, может босиком, тогда вообще был бы романти́к! По лицу роса, а к тебе босая… но на ногах у ней смешные тапки с мордами собак.

– Прости за кексик, ладно? Я не знала, с чем он. Просто хотела проверить реакцию Тихоновой. Не думала, что ты его съешь.

Она виновато улыбается. Почти растрогался, Морошка. Почти… .

– Ладно, – пожимаю плечами. – Проехали. Подумаешь… зато карму почистил, – усмехаюсь, а она смеётся.

Мне, вот, вчера было не до смеха, но ок, прощаю.

– Хочешь, я зайду вечером? Сходишь со мной на тренировку. Покажу тебе пару приёмчиков самообороны.

– Я к Максу поеду. Не знаю, во