Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева
Я невольно усмехаюсь.
— Не тот.
— Тогда можешь выдохнуть в этом плане, — говорит он уже мягче. — Мы сделаем всё, чтобы Тишкова молчала.
Я отмечаю это про себя, но не комментирую. Пауза затягивается.
Я прокручиваю в голове весь разговор, её реакции, паузы, взгляд. И чем больше думаю, тем сильнее меня царапает одно и то же.
— Мне показалось, она не сильно шокирована, — говорю наконец, поднимая взгляд. — Как-то… странно отреагировала.
Артёмов смотрит на меня чуть внимательнее.
— Согласен, Оль.
Я замираю.
— То есть вам тоже так показалось?
— Есть такое ощущение, — спокойно отвечает он. — Но это ничего не доказывает. Люди по-разному реагируют на стресс.
Это логично и правильно, но легче от этого не становится.
Я подаюсь вперёд, упираясь локтями в стол.
— Давайте попробуем просмотреть записи с камер? Найти что-то странное, необычное. Может, кто-то заходил в хранилище, кто не должен был…
Он сразу качает головой, даже не давая мне договорить.
— И кому ты это доверишь?
Вопрос звучит спокойно, но в нём слишком много смысла.
Я открываю рот — и закрываю. Некому. Если ошибка внутри отделения, значит, круг подозреваемых и так узкий.
И доверять каждому из них — уже проблема.
Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
— То есть мы просто… оставим это?
— Мы зафиксируем инцидент, — ровно отвечает он. — И будем работать с последствиями. Это сейчас приоритет.
Вот и всё. Он умывает руки. Не полностью, конечно. Но ровно настолько, чтобы не лезть глубже, чем необходимо.
Я встаю.
— Я лично всё просмотрю.
Он смотрит на меня пару секунд, оценивая. Потом пожимает плечами.
— Ну, тогда вперёд.
Нет ни поддержки, ни запрета. Только разрешение делать это на свой страх и риск.
Я возвращаюсь к работе, которая никуда не девается.
Слова пациенток проходят мимо, жалобы, вопросы, даже шутки — всё звучит будто издалека. Я киваю, что-то отвечаю, автоматически записываю назначения, проверяю анализы, но сама в это время снова и снова прокручиваю одно и то же.
Слишком спокойный взгляд Тишковой. Слишком собранный для человека, которому только что сообщили, что ей могли ввести материал неизвестного донора.
И это ощущение не отпускает.
Я ловлю себя на том, что начинаю искать подтверждения своим подозрениям буквально во всём. В её паузах, в интонациях, в том, как она держала стакан.
Это уже граничит с паранойей. Но остановиться не получается.
К концу дня я чувствую себя выжатой до предела. Когда за последней пациенткой закрывается дверь, я ещё пару секунд просто сижу, глядя в пустоту, потом резко встаю.
Хватит думать. Нужно делать.
Я спускаюсь на первый этаж, к охране. Там привычный полумрак, запах кофе и чего-то старого, давно впитавшегося в стены.
— Добрый вечер, — говорю, подходя к стойке.
— Добрый, Ольга Николаевна, — отзывается один из охранников, отрываясь от монитора. — Что-то случилось?
— Мне нужен доступ к записям с камер. Хранилище донорских материалов.
Он сразу напрягается, переглядывается с коллегой.
— Это через разрешение…
— Я знаю, — киваю. — Позвоните Артёмову, он в курсе.
Охранник берёт телефон, отходит чуть в сторону, говорит тихо, но я всё равно ловлю отдельные слова. “Да… Ольга Николаевна… камеры… хранилище…”
Я стою, сцепив руки, стараясь не выдать нетерпение.
Наконец он возвращается.
— Подтвердил. Сейчас откроем доступ.
Я коротко киваю.
Меня проводят в небольшую комнату с несколькими мониторами. Старый стул, стол, клавиатура, мышка — ничего лишнего.
— Вот здесь, — показывает он, — архив. Дата, время. Если что — зовите.
— Спасибо.
Дверь за ним закрывается, и я остаюсь одна. Сажусь, придвигаюсь ближе к экрану.
Руки чуть дрожат, когда я открываю нужную папку.
Проблема в том, что я не знаю точный момент подмены. Только примерно, и день процедуры.
Я делаю вдох и решаю начать за два дня до неё. На всякий случай. Включаю запись, ставлю ускорение в два раза.
Картинка дёргается, люди двигаются быстрее, чем в жизни, двери открываются и закрываются, кто-то заходит, выходит, работает, уходит.
Сначала кажется, что так будет проще. Но уже через десять минут я понимаю — это иллюзия. Время всё равно тянется бесконечно долго.
Я всматриваюсь в каждое движение, в каждый вход и выход, пытаясь уловить хоть что-то странное.
Кто зашёл не вовремя. Кто задержался дольше обычного. Кто оглянулся.
Кто…
Глаза начинают уставать, но я не позволяю себе отвлечься. Проматываю вперёд, потом возвращаюсь назад, если что-то кажется подозрительным.
Минуты складываются в часы, но ощущение, что я стою на месте.
И всё же внутри растёт странная уверенность. Если это не ошибка… То я это найду.
Телефон начинает вибрировать где-то рядом с клавиатурой. На экране — Рома.
Я на секунду закрываю глаза, собираясь, и отвечаю.
— Да.
— Ты где? — голос у него уже без утренней резкости, но напряжение всё равно чувствуется.
Я перевожу взгляд на монитор, где люди продолжают двигаться в ускоренном режиме.
— В клинике.
— До сих пор? — он явно удивлён.
— Да. Я сегодня задержусь.
— Что случилось?
Я колеблюсь всего секунду. Смысла скрывать нет.
— Смотрю записи с камер в хранилище. Хочу понять, как это произошло.
На другом конце становится тихо.
— Сама?
— Да.
— Оль… — он вздыхает. — Может, я подъеду? Помогу.
Я качаю головой, хотя он этого не видит.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что это моя ошибка, — отвечаю тихо, но твёрдо. — И я должна сама разобраться.
— Это не только твоя проблема, — говорит он уже спокойнее.
Я на секунду закрываю глаза.
— Я знаю. Но… дай мне хотя бы попытаться.
Он молчит ещё пару секунд, потом коротко выдыхает.
— Ладно. Только не сиди там до ночи.
Я усмехаюсь уголком губ.
— Постараюсь.
— Позвони, когда будешь ехать домой.
— Хорошо.
Я сбрасываю вызов и снова поворачиваюсь к экрану.
Картинка всё так же мелькает, люди двигаются быстро, почти неразличимо, но я уже начинаю улавливать ритм. Кто когда приходит, кто сколько времени проводит у холодильников, кто с кем пересекается.
И вдруг…
Я замираю.
Перематываю немного назад. Снова включаю.
Одна из лаборанток. Я знаю её. Лена. Работает давно, аккуратная, спокойная. Но сейчас…
Она стоит у холодильников слишком долго. Обычно всё занимает пару минут — взять пробирку, проверить, выйти. Она явно задерживается.
Я наклоняюсь ближе к экрану, будто это может помочь разглядеть детали.
Она открывает дверцу, что-то делает внутри, потом закрывает, но не уходит. Стоит. Смотрит. Снова открывает.
Я перематываю чуть назад и снова смотрю этот момент.
И ещё раз.
Может, совпадение. Может, ничего важного, но у меня растёт уверенность, что Лена не просто так провела столько времени
