Запретная близость - Айя Субботина
Надя. Стоит рядом с моим столиком, заслоняя собой свет.
Выглядит, конечно же, дорого. Нет, не так — Надя выглядит как витрина бутика всех на свете модных брендов: идеальный белый костюм, «Биркин», огромные очки на пол-лица. Волосы она все так же красит в платиновый блонд, и они точно так же уложены волосок к волоску, словно она пришла сюда прямиком из салона красоты через дорогу.
А еще у нее красивый загар. Дубайский.
— Привет, Надя, — говорю спокойно и даже с улыбкой. У меня ничего нигде не дрожит, сердце бьется ровно. Все сомнения и угрызения совести выгорели еще два года назад. — Выглядишь просто роскошно.
Она медленно широко улыбается, снимает очки. Проходится по мне сканирующим взглядом, сверху вниз, задерживаясь на моем простом трикотажном платье, на небрежном пучке и останавливается на лежащих на столе руках.
— Спасибо, — Надя садится напротив, не спрашивая разрешения. Закидывает ногу на ногу. — Что с волосами? Раньше были вроде бы ровные?
— Перестала тратить часы на укладку, — немного жмурюсь от упавшего на лицо солнечного зайчика.
— Стала ленивой…? — Она долго мнется, так и не придумав мне никакого определения.
— Просто сменила приоритеты, — пожимаю плечами.
— Почему я не удивлена. — Снова кивает на мои руки. — Пальцы отекли. Кольцо не жмет?
Да, пальцы действительно немного отекли. Тонкий золотой ободок, который Руслан надел мне на палец год назад (без свадьбы, без гостей, просто мы вдвоем в ЗАГСе), чуть-чуть врезается в кожу. Но это абсолютно не доставляет дискомфорта и точно не повод его снимать.
— Немного, — соглашаюсь я. — Жарко сегодня.
Надежды на то, что Надя не станет задерживаться, рушатся, когда она подзывает официанта и просит бокал холодного просекко.
И снова впивается в меня взглядом, в котором в равной степени намешано злости, любопытства и какого-то извращенного торжества.
Я знаю, что она оказалась здесь не просто так, потому что сразу после того, как я завела новый аккаунт в ИГ (где-то через полгода после того, как переехала к Руслану), Надежда там появилась примерно… кажется, почти что на следующий день. Разумеется, наши с ним отношения я не скрывала (хотя и не выпячивала), поэтому в мой адрес сразу же полетели упреки, проклятия и тонны ненависти. Я ее заблокировала, но через неделю она появилась снова — имя было другим, обвинения остались прежними. Этот аккакунт тоже улетел в бан, но скоро появился третий — правда, на этот раз, Надежда просто молча с него смотрит. До сих пор. Я не трогаю — мне все равно. Там только мои редкие сторис с природой, проектами, и нашими с Русом котом и псом — я не суеверная, меня ее злость абсолютно никак не задевает, хотя немного странно, что даже спустя столько времени, Надя так и не сумела отпустить ситуацию.
Сегодня утром я выложила маленькое видео о том, что пью здесь чай и сняла кусочек рабочего процесса, ничего особенного. Поставила тэг. Найти меня было не сложно.
— Знаешь, я специально пришла, — она подтверждает мою догадку, наконец, отбросив напускную вежливую шелуху, — хотела посмотреть тебе в глаза. Хотела посмотреть, как выглядит женщина, которая спит с чужим мужем.
Я улыбаюсь. Искренне. Меня ее соломенные шпильки ни капли не ранят.
— Я сплю со своим мужем, Надя.
— Ой, да брось! — Она морщится. — Ты влезла в чужую постель!
Понятия не имею, знает ли она что-то о нас с Русланом до всего этого. Узнать она могла только от Сергея, но он вряд ли с ней как-то пересекался. На заседание суда о разводе явился без опозданий, все подписал и через неделю уехал в Силиконовую долину. Я не слежу за ним и не в курсе, как сейчас у него дела, но надеюсь, что в порядке.
Так что, скорее всего, Надя как обычно тычет пальцем в небо. Даже если в этот раз попадает.
— В той постели никого не было, Надь, только твои иллюзии.
Ее лицо перекашивается — она до сих пор терпеть не может когда кто-то покушается на ее право видеть мир в единственном, выгодном ей свете. И чтобы не проиграть — моментальной переключает тему.
— Знаешь, а я даже благодарна тебе! Кто знает, что бы сейчас со мной было, если бы так и осталась торчать в этой… дыре. — Она снова придирчиво оценивает мой полностью лишенный глянцевого блеска вид, и демонстративно поправляет красивый браслет на запястье. Камни на свету играют ярко и радужно — никаких сомнений, что это бриллианты. — Муж меня на руках носит! Мы живем в пентхаусе с видом на Пальму и меня есть все, о чем я мечтала. А ты…? Что у тебя? Дом в лесу? Грязь? Комары? Слышала, Руслан совсем одичал.
Агрохолдинг моего мужа — третий по величине в стране. Пшеница, которую он выращивает, продается по самым высоким ценам на мировом рынке. Я не знаю, как какие-то побрякушки могут быть ценнее моей гордости за то, что всего этого он добивается сам — своим трудом и настойчивостью.
— Мне нравится такая жизнь, — просто говорю я.
— Да кому ты рассказываешь, — она смеется каким-то стеклянным, колючим смехом, но и он меня совершенно не задевает. — Променяла эстетику на… что? Сажаешь картошку?
— Сакуру, — поправляю. — И незабудки.
— Господи, какая пошлость, — Надя с преувеличенным трагизмом закатывает глаза.
— Ну, каждому свое. Кому-то бриллианты, кому-то — навоз.
Официант приносит ее просекко, и она жадно делает пару глотков, оставляя на стекле идеальный отпечаток помады.
— Не представляю, как я раньше гнила в этой глуши, в этом недостроенном склепе с вечно недовольным мужиком. А сейчас я богата и счастлива!
— Я рада за тебя, Надь. Правда.
— Не ври, — фыркает она. — Ты сидишь тут, отекшая, уставшая, в дешевом платье, и люто мне завидуешь, потому что Манасыпов совсем не подарок, правда?
Ей до сих пор отчаянно сильно хочется верить, что с ее уходом, Руслан начал кусать локти. Мне сложно это понять, но кто я такая, чтобы мешать ей предаваться самообману?
Бросаю взгляд на часы, краем глаза замечаю, что лицо Нади перекашивается, потому что на руке жены «простого фермера в дешевом платье», оказывается, тоже может быть платиновая красота от известного бирюзового бренда. Но я делаю это просто чтобы посмотреть время — хочу успеть заехать домой и собраться.
— Рада была с тобой повидаться, — начинаю собирать вещи, бросаю в сумку стилус и планшет. — Но у меня правда совсем…
— Ты главное не
