Непокорный наследник - Мишель Хёрд
Эта вечная тьма делает все только хуже. Не на что отвлечься. Только бесконечная ночь и постоянное напоминание о том, что я сделал.
Я не смогу быть с Фэллон. Не смогу закончить учебу. Как будто кто-то нажал кнопку «удалить» на моей жизни.
Что мне делать? Черт. Зачем вообще жить?
Гнев, разочарование и вина кружатся во мне, не давая ни секунды передышки.
Я начинаю спотыкаться в сторону двери — или туда, где она должна быть. С каждым шагом пульс ускоряется. Я теперь бесполезен.
Слышу свое прерывистое дыхание. Кожу покалывает. Я выставляю руки вперед, но они нащупывают лишь воздух, пока я не врезаюсь во что-то твердое. Похоже на стену. Веду по ней руками, пока не добираюсь до двери.
Мне нужно выбраться отсюда. Я теряю рассудок.
Мне удается открыть дверь. Прижимаясь к стене, я выхожу в коридор. Тьма вокруг бесконечна. Она лишает меня независимости и делает... слепым.
Давление в груди растет, я дышу все чаще, но воздух как будто не доходит до легких. Прижавшись спиной к стене, я пытаюсь оглядеться по сторонам — по привычке.
Удар осознания повторяется. Давление нарастает.
Я запускаю пальцы в волосы, сжимая их в кулаки, и пытаюсь дышать еще чаще. Я парализован. Потерян. Мертв.
Я один в темноте. Совсем один.
Тело содрогается, подступают слезы, и я закрываю лицо руками.
— Као? — слышу я голос Ноа.
Все становится настолько невыносимым, что я мгновенно поворачиваюсь на звук и тянусь к нему. Ноа берет меня за руку и заводит обратно в палату. Слышу, как закрывается дверь, а затем его руки крепко обхватывают меня. Я вцепляюсь в Ноа, зная, что без него я просто исчезну.
Болезненный вздох вырывается из груди. Я качаю головой, не в силах принять, что моя жизнь закончилась. Мне всего двадцать три. Это не может быть концом. Это не может быть моим будущим. Это не все, что осталось от моей жизни.
— Мы все исправим, — шепчет Ноа.
Я снова качаю головой.
— У нее шрамы, — шепчу я. — А я слепой.
Я крепче вцепляюсь в Ноа, пока вина и отчаяние снова рвут меня на части.
— Решаем проблемы по очереди. Соглашайся на операцию. Давай вернем тебе зрение, — пытается убедить меня Ноа.
— Не сейчас, — цежу я, не в силах с этим справиться. — У меня нет сил спорить с тобой.
Руки Ноа становятся стальными оковами, удерживающими меня на ногах.
— Ладно, — шепчет он. — Я с тобой. Мы пройдем через это.
Никакие слова не помогают унять страх и безнадежность. Я закрываю глаза. Все, кем я был, все, ради чего жил, — отнято.
Что-то внутри меня умирает. Я пытаюсь отстраниться, но Ноа держит крепко:
— Даже не вздумай отталкивать меня. Я не позволю. Ты мой гребаный брат, я вытерплю любое твое дерьмо, но я не дам тебе закрыться от меня.
Оцепенело я стою в его объятиях и шепчу:
— Ноа...
Кажется, я отключаюсь.
— Там... ничего нет.
Кажется, тьма поглощает меня.
— Просто ничего.
ГЛАВА 6
ФЭЛЛОН
Последние три дня стали самым тяжелым испытанием в моей жизни. Шок от реакции Као на мои травмы и его отказ от пересадки роговицы до сих пор заставляют меня содрогаться. Я не могу найти логику в том, что произошло.
Не в силах держаться от него вдали, я стою у дверей его палаты. Пытаюсь набраться смелости, чтобы войти. Я хочу увидеть его перед тем, как вернусь в Тринити. Родители хотели, чтобы я поехала домой, но я не хочу отставать в учебе. К тому же, близость друзей немного унимает сердечную боль.
Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь. Когда я вхожу, Ноа, сидящий у кровати Као, тут же вскидывает на меня взгляд. Он выглядит таким уставшим.
Я подхожу ближе, переводя взгляд на Као.
— Он спит, — шепчет Ноа. — У нас была тяжелая ночь.
В горле мгновенно встает ком. Я останавливаюсь с другой стороны кровати, и мой взгляд медленно ласкает каждый дюйм лица Као. Глядя на него, я чувствую, как жгучая боль от его жестоких слов немного притупляется. На обманчивый миг все кажется почти нормальным. Будто нас с Као и не разрывали на части.
Не в силах сдержаться, я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его щеке. Вдыхаю его запах.
Боже, я так сильно его люблю. Пожалуйста, пусть он вернется ко мне.
Все, чего я хочу — это лечь рядом и обнимать его, пока мы оба не исцелимся. Хочу притвориться, что между нами нет этой зияющей пропасти. Вместо этого мне приходится заставлять себя отстраниться.
Когда я вижу, как напрягаются складки у его рта, я понимаю — он проснулся. Расслабленность исчезла, сменившись гневом. Я качаю головой, не желая принимать то, что происходит между нами. Мы сильнее этого. Мы были неразлучны. Мы любим друг друга.
Правда ведь?
Я никогда не говорила этих слов Као вслух, но уверена — он знает, что я чувствую. Для меня никогда не существовало никого, кроме него.
— Као, — шепчу я, и безнадежность дрожит в моем голосе, — как ты себя чувствуешь?
Он медленно открывает глаза. Все тепло, в котором я привыкла купаться, исчезло — взгляд стал ледяным.
— Я чувствовал бы себя куда лучше, если бы ты ушла.
Его слова бьют наотмашь. Я невольно отступаю на шаг.
Ноа встает, подходит ко мне и обнимает за талию.
— Пойдем, Фэллон. — Его голос — полная противоположность голосу Као, он полон сострадания.
Я позволяю Ноа вывести меня из палаты, запертая в собственном мире замешательства и боли. Ноа провожает меня до моей комнаты.
— Просто дай ему время, — говорит он.
Я качаю головой, глядя на лучшего друга Као.
— Это правда поможет? Он стал как чужой.
Черты лица Ноа смягчаются, он сжимает мое плечо.
— Он злится, потому что ты пострадала.
Я в упор смотрю на него.
— Мне так не кажется. Я слышала отвращение в его голосе.
— Это из-за случившегося, — спорит Ноа. — Као винит себя.
— Он сам тебе это сказал? — спрашиваю я, надеясь, что причина действительно в этом. Может, он вовсе не испытывает ко мне брезгливости?
Ноа снова сжимает мое плечо:
— Ему не обязательно говорить
