Не смотри в мои глаза - Анара Саган
— Я не знаю, Айд, правда. Я боюсь смотреть ей в глаза. Боюсь, что она узнает, сложит всё и просто... уйдёт. А я останусь в этой пустоте. Опять.
Я отвёл взгляд, было стыдно признаваться в собственной слабости. Глупо. Взрослый мужик боится взгляда девушки, которую толком не знает.
Айдар молча достал сигарету, чиркнул зажигалкой. Выпустил дым в сторону и покачал головой.
— Слушай, брат… Я тебя знаю сто лет. Мы с тобой в одном общежитии ели доширак под “Рамштайн” и обсуждали, как не сдохнуть на первой сессии. Ты мне помог, когда отец ушёл, ты один пришёл на мой выпуск, когда всем было пофиг. Ты не из тех, кто что-то делает “просто так”.
Арсен слабо улыбнулся.
— Помнишь, как ты разбил ту тачку на первом курсе и свалил вину на меня?
— Эй, я потом месяц тебя кормил!
Мы оба хмыкнули, потом снова стало тихо. Только старый джаз стонал в углу.
— А теперь скажи мне честно, — продолжил Айдар. — Почему мысль, что она уйдёт, пугает тебя больше, чем всё остальное?
Я пожал плечами и уставился в стакан. Лёд внутри медленно таял.
— Потому что… не знаю. Она не просто “девчонка”. Она как будто... была со мной ещё тогда, в ту ночь. Я же не помню лица, только глаза. Не знаю, как это возможно. Помню так, как будто в мире нет больше голубых глаз. Хотя готов поклясться, таких — нет. Я помню ее шёпот.
— Я бы понял, если бы это у нее была гетерохромия, но просто голубые. Арс, ты уверен, что это она?
— Да, я пробил после собеседования. Черт, в ее присутствии та же дрожь внутри, та же тишина в голове. Как будто… встретил кого-то, кого давно потерял.
— Ты говоришь фразами, которые моя жена вычитывает в своих романах и потом выписывает для меня, чтобы я стал таким же романтичным, — хохочет Айдар, но хлопает по плечу, извиняясь за эмоции.
А я замолчал, потому что дальше начиналось то, что сам не хотел озвучивать. Что сидело под рёбрами, свербило и мешало дышать.
Айдар прищурился, затушил сигарету.
— Ты влюбился, мужик?
Я усмехнулся. Нервно. Глупо.
— Ты же понимаешь, насколько это смешно. Я видел её тогда — в бреду. Потом — один раз на собеседовании. Второй — в приёмной. Это невозможно. Ты тоже перечитал книги жены?
— Возможно всё, что делает тебя человеком, — сухо сказал Айдар. — Может, ты не влюбился. Может, ты просто узнал её. Как будто она — твоя точка отсчёта. Как будто только рядом с ней ты честен. Ты, Арс, слишком долго живёшь под замком. Она, похоже, первая, перед кем ты не закрыл дверь сразу.
Я уткнулся лбом в ладони. Я устал. Физически, эмоционально. Как будто всё внутри перекрыли, и теперь я задыхаюсь.
— Она как будто... из другого мира, Айд. Не как все. Не из этой жизни. Тихая, сильная, не пытается понравиться, не делает вид, что нуждается. И я... будто вспоминаю себя в её глазах. Не того, кто сидит в зале заседаний и подписывает приговоры, а настоящего.
— Может, она тебе напомнила, кем ты был до всей этой грёбаной ответственности?
— Может.
— Может, ты просто хочешь снова дышать. А может... ты хочешь, чтобы хоть кто-то посмотрел на тебя и не увидел вину. Не долг, а человека. Арсен, ты не спасёшь всех. Но, может, где-то в глубине души хочешь, чтобы она спасла тебя?
Я приподнял голову и посмотрел на друга, как будто в первый раз услышал что-то важное.
— Я всё сломаю, Айд. Я слишком... грязный. Всё, что касается её — слишком остро. Я боюсь, что если позволю себе это чувство, оно всё сожжёт. И её, и меня.
Айдар пожал плечами.
— Ты можешь испортить всё. Но если сбежишь — точно не узнаешь, могло ли быть по-другому. Иногда лучше проиграть честно, чем всю жизнь прятаться от шанса.
Я отпил виски. Медленно. Я не знал, что будет дальше, но вдруг, впервые за долгое время, почувствовал, что хочу бороться. Не из чувства вины, не из страха, а потому что Ана — не просто случайность. И её глаза — это то, что вытащило меня из самой тьмы. Но смогу ли я?
POV Ана
Утро выдалось мутным — как внутри, так и снаружи. Серое небо, скомканное состояние, чашка холодного чая на подоконнике и Майки, натягивающий шапку на глаза. Он молчит. И я тоже. Потому что не знаю, что сказать.
Вчерашний день в садике оставил вязкий осадок. Театрализованное занятие, которое должно было быть весёлым и развлекательным, превратилось в стресс. Майки не захотел выходить к другим детям, отказался говорить в микрофон, а когда воспитательница попыталась заставить, просто замер, словно выключился. Я забрала его, едва услышав об этом. Без скандалов. Без требований. Просто ушла. А вечером получила сообщение от заведующей: "Пока не проконсультируетесь со специалистом, мы не можем принять ребёнка обратно". Если раньше я подозревала, то сейчас уверена, что она ищет причины, лишь бы выжить нас из сада. Никогда не думала, что взрослый человек может буллить ребенка. Внутри все закипает, ярость готова вырваться наружу, но приходится сдерживаться. У меня нет возможности менять сад, но если она продолжит переходить границы, я не оставлю брата в этом месте. Он не заслуживает такого отношения к себе. Неужели им сложно проявить участие, они же работают с детьми. Малыш потерял свою семью. Что движет этими людьми, которые идут работать в сад или в школу, но не видят в детях людей, не хотят помочь и проявить участие?
На консультации мы были недавно, сразу после аварии. Всё в порядке, настолько, насколько было возможно после травмирующего события в жизни ребенко. Никакого аутизма. Психотерапевт тогда очень удивилась, услышав о диагнозе, поставленном воспитателем. Она тогда объяснила, чем обусловлено поведение Майки. Это детский страх, он боится привязываться к взрослым, потому что считает, что они тоже бросят его. Но никто не хочет вникать, проще отказать, проще решить, что ребенок аутист, чем предположить, что ему с вами неинтересно или он вас боится.
И теперь — офис. Вторую неделю подряд, за исключением двух дней больничного, который оформили как-то без моего ведома. Причем, как сказала, Евгения, оплачиваемого. И я перестала что-либо понимать. Никто кроме него не мог оформить больничный, но зачем ему это? Особенно если учитывать его поведение и предупреждение. По сути, первая неделя была катастрофой, хотя, по факту, прошла
