Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл

Глава 41. Сет

Я решил быть веселым во время встречи Нового года.

Даже жизнерадостным.

Я сброшу с себя страх перед последней ночью года, который охватывает меня каждый год, и буду веселиться вместе с самыми близкими друзьями моих родителей и их соперниками в игре в гольф. Я люблю поболтать с пенсионерами. Мне кажется, что шестьдесят с чем-то лет – это прекрасный возраст.

Плюс ко всему моя мама, которая избегает всех атрибутов буржуазной элегантности, когда принимает гостей, подает все мои любимые блюда, которые готовят на вечеринки. Куриные пальчики из куриного филе с сырной начинкой. Фаршированные яйца. Салат-коктейль с копчеными колбасками. Я обожаю копченые колбаски, только теперь их больше не подают на вечеринках.

Я курсирую среди гостей этого суматошного мероприятия на заднем дворе с улыбкой на лице. Гуляю по площадке у бассейна, поглощая очень большое количество мясных трубочек. Болтаю со Сью и Гарри Готтлибами про их внуков. Флиртую с Прис Эрнандес, в которую я был влюблен с тех пор, как она преподавала у нас в школе испанский на продвинутом уровне. У меня на голове корона с надписью «С Новым годом». Я не могу быть в депрессии в этой блестящей короне, даже если она мне мала и врезается в голову по бокам.

И знаете что? У меня на самом деле отличное настроение, а не только напоказ.

Потому что у меня в сердце сценарий Молли.

Мне все еще грустно от того, что она таким образом решила выразить свою любовь ко мне. Но надежда пересиливает боль. Может, я себя обманываю, приукрашивая, как делаю обычно, розовым цветом способность страсти и нежности пересилить страх. В конце-то концов, Молли же всегда говорила, что в ромкомах должен быть ложный счастливый конец, не существующий в реальной жизни.

В конце-то концов, я несколько месяцев не слышал от нее ни слова.

Но я не могу заставить себя поверить, что в автобиографическом сценарии печаль ее героини из-за утраченных отношений не основывалась на реальных страданиях.

Мое сердце трепещет в груди, в нем эхом отражаются мои эмоции, а я в это время обсуждаю парную игру в теннис с двумя вышедшими на пенсию стоматологами.

– Раньше было просто невозможно пробиться на корты, а теперь даже не устроить нормальный турнир по круговой системе, – жалуется доктор Стил.

Доктор Юн кивает.

– Все перешли в пиклболл.

Судя по его выражению лица, доктор Стил уже собирается сказать что-то нелицеприятное про пиклболл, но внезапно замирает на месте.

Он смотрит на что-то у меня за спиной.

Он толкает доктора Юн локтем в бок.

– Видишь ее?

Доктор Юн медленно кивает, словно в трансе.

– Ого!

Я бросаю взгляд через плечо, чтобы посмотреть, на что же они там уставились.

Это диско-шар.

Или, правильнее будет сказать, женщина в платье, напоминающем диско-шар, – самом коротком, самом плотно обтягивающем и самом ярком платье, которое я когда-либо где-то видел, за исключением клипа Кэти Перри. У нее длинные ноги, которые кажутся еще длиннее благодаря серебряным туфлям на высоченном каблуке.

Это Молли.

Моя Молли.

От нее исходит свечение, и, если бы стоматологи не пожирали ее глазами, я подумал бы, что у меня галлюцинации.

Но это на самом деле она.

Она поднимает руку и машет мне.

Она выглядит очень испуганной.

Сердце переворачивается у меня в груди.

Что бы ни случилось между нами, я не хочу никогда видеть Молли Маркс испуганной.

Я машу ей в ответ и иду к ней.

Время останавливается, как бывает в кино.

В одном из ее фильмов.

– Сет, – произносит она одними губами.

– Моллс, – произношу я в ответ тоже одними губами.

И как раз когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы взять ее руку в свою…

Я задеваю ногой за зонтик и падаю прямо в маленький спа-бассейн с сильно нагревшейся водой.

Я оказываюсь в нем целиком. Настоящий каблам![111] Я по шею в горячей воде.

Я вовремя хватаюсь за бортик, чтобы не разбить голову о баха-шелф[112]. Вокруг меня собирается целая толпа людей в возрасте за шестьдесят, все толкают друг друга и с беспокойством кричат.

Лицо Молли напоминает очень красивую и сильно накрашенную версию «Крика» Эдварда Мунка.

Она бежит ко мне, локтями расталкивая пенсионеров, встает у края бассейна, за который я крепко держусь так, словно стараюсь спасти свою жизнь.

– О Боже, Сет! – кричит она. – С тобой все в порядке?

– Я сейчас звоню в службу «911»[113], – орет доктор Юн, перекрикивая шум вокруг.

– Нет, нет, со мной все нормально, – поворачиваюсь я к нему. Голос у меня охрип от эмоций и от того, что слишком сильно нагретая хлорированная вода попала мне в дыхательное горло. – Я просто весь промок. И смущаюсь.

Молли протягивает мне руку, я берусь за нее, и она помогает мне вылезти.

Я по грудь в бурлящей воде, и еще меня вниз тянут гойские чиносы лососевого цвета. Мама настояла, чтобы я надел их на вечеринку. Мне в них очень неудобно.

У меня снова соскальзывает нога, и на этот раз я тяну за собой Молли.

Ее блестящее тело летит вперед, первыми двигаются колени, и она плюхается в воду с диким воплем и поднимает огромный фонтан воды, температура которой составляет сто четыре градуса по Фаренгейту[114].

Мы оба пытаемся ухватиться за бортики, конечности у нас вывернуты, потому что мы не хотим утопить друг друга. Мои мешковатые штаны цепляются за ее острые каблуки. Стразы на ее платье царапают мои голые руки.

– С тобой все нормально? – спрашивает Молли, хватая ртом воздух после того, как в большей или меньшей степени приняла вертикальное положение.

– …! – рявкаю я, хотя моя мама неодобрительно отнесется к использованию мной ненормативной лексики в присутствии ее друзей. – Кажется, я только что потянул лодыжку.

– Но ведь вроде бы считается, что горячая вода полезна для травмированных конечностей? – слабым голосом спрашивает Молли. Ее волосы падают на плечи мокрыми прядями, гидромассаж в этом спа-бассейне не прекращается, и ее волосы шевелятся в бурлящей воде.

Молли вытирает глаза, и одна накладная ресница остается у нее на щеке.

Я осторожно снимаю ее и смотрю на нее на свет, идущий от тики-факела[115].

– Загадывай желание.

– Я уже загадала. – Она начинает плакать.

А я надеюсь, очень надеюсь, что ее желание – это я.

– Что ты здесь делаешь, Моллс? – мягко спрашиваю я. – Или мне следует называть тебя… Нина?

Она резко вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Ты прочитал