Одержимые - Витольд Гомбрович
Это Майя задушила Малиняка!
Кто же еще? Ведь никто, кроме нее, не мог попасть в его комнату. Через окно никто бы не влез – он бы увидел.
Только Майя! Это Майя подкралась, накинула петлю, потянула – а услышав, как он забирается в окно, убежала. Все остальное – иллюзии! А это голые факты – во всей их очевидности. Но зачем? С какой целью? И почему именно в этот момент?
Кто знает? Может, она сама попыталась вытащить портмоне, Малиняк проснулся, и она его задушила. Лещук не пытался вникать в причины и обстоятельства убийства. Для него было достаточно, что это сделала она.
Одержимая? Сумасшедшая? Или чудовище, совершенно аморальное существо?
И это к ней он питает такую неодолимую страсть! Это она так ему нравится! Это на нее он так похож! Вот с этой-то безумной, отвратительной девушкой его связывает нечто общее?!
Лещук, не понимая сути, тем не менее настолько глубоко ощущал свою связь с Майей, что все, что она делала, было словно сделано им самим, словно принадлежало ему…
И хотя мысли в его голове метались, точно испуганные птицы, он сразу задал себе вопрос: а смог бы я сделать нечто подобное? Смог бы вот так задушить Малиняка?
От ответа на этот вопрос зависело все.
Ведь если бы он мог это сделать, значит и она могла… А если могла, значит сделала.
Все заставляло верить в то, что это она… Все, кроме одного: да разве способна она совершить столь безумный, чудовищный поступок? Накинуть петлю на спящего старика, затягивать удавку… Если да, то она, наверное, и правда помешанная.
Лещук внезапно остановился. Стоя неподвижно, он размышлял: а он способен? Парень изучал себя. Пытался себя почувствовать. Сумел бы он вот так? Войти, накинуть удавку, затянуть ее – жестоко, по-дикарски…
Юноша замер, размышляя…
И вдруг его словно осенило – он поспешно достал из кармана зеркальце. Губы его были сизыми, почти черными!
И одновременно Лещук ощутил, как внутри него что-то освобождается, – будто он ускользал от самого себя.
Он снова побежал. Но это не помогло – он чувствовал, что теряется, что не может собрать себя воедино. Что-то овладело им. Он хотел закричать, но не смог. Сжав рот, безмолвно, он мчался наугад через поля и знал только, что несет с собой эти сизые, злые, ужасные губы!
Глава XVII
Майя, вся в напряжении, подошла к двери, чтобы проверить, спит ли Малиняк, и зажженной спичкой подать знак Лещуку. В этот самый миг она услыхала, как в его комнате скрипнуло окно, и сразу после – скрипнула половица. Неужели Лещук уже вошел – прежде чем она зажгла спичку? Не захотел больше ждать – а может, сам, заглянув внутрь, убедился, что Малиняк спит? В любом случае это было неправильно. Майя прислушивалась.
Вдруг она услышала звон упавшей лампы, который разнесся по всему дому, и тут же – звуки чьих-то поспешных движений.
Майя бросилась к окну и еще успела увидеть Лещука, в панике выбегающего за калитку. Все стихло.
В комнате Малиняка царила тишина.
Майя минут пять простояла у дверей, прежде чем решилась их открыть. Тишина. Неподвижность – просто-таки мертвая. Что случилось? Малиняк лежал на кровати, задушенный удавкой. Рот его был полуоткрыт, губы посинели, стали почти черными.
Лещук…
Ощутив дурноту, Майя присела на кровать. Мысли ее метались. Что делать?! Лещук! Спрятать?! Но ведь ничего не скроешь! Кто-то спустился по лестнице и тихонько постучал в дверь. Майя не открывала. Снова. Наконец начали ломиться, дергать ручку.
Она открыла.
В дверях появилась маркиза ди Мильди со свечой.
– Что вы здесь делаете? – спросила она.
А подойдя к кровати, вскрикнула – и через пять минут весь дом был на ногах. Камердинер, кухарка, ночной сторож. Поднялась суматоха – зажгли свет, стали звонить по телефону.
Майя оцепенела, хотела выйти во двор, перевести дух, но маркиза схватила ее за руку:
– Прошу вас не выходить, пока не прибудет полиция.
– Я буду здесь, возле дома.
– Ну уж нет! Останьтесь с нами, будьте любезны.
Майя побледнела.
– Почему?
– Я ничего не знаю! Я застала вас у дяди. Категорически требую, чтобы вы никуда не отлучались до приезда полиции. Прошу ничего здесь не трогать! – обратилась она к прислуге.
Перед домом остановился автомобиль, и в сопровождении нескольких полицейских появился комиссар. Он потребовал, чтобы все вышли в соседнюю комнату, после чего, обеспечив сохранность следов, начал предварительный допрос.
– Кто из вас обнаружил труп? – спросил он.
– Я, – сказала Майя.
– Не вы, а я, – перебила ее маркиза. – Я, я, я!
«Светская львица» выступила вперед, бледная, с красными пятнами на лице, растрепанная, в чудовищном персидском халате, подаренном ей покойным. В довершение всех недавно пережитых несчастий у нее вскочил ячмень, и левый глаз совершенно заплыл.
– Я подняла тревогу! Я желаю дать показания!
– Говорите, пожалуйста, – сказал комиссар, видя, что так просто от этой истерички не отделаться.
– Господин комиссар! – начала госпожа ди Мильди. – Это самое загадочное преступление, о каком я когда-либо читала!
Комиссар не смог сдержать улыбки.
– Вижу, вы любите читать о преступлениях, – заметил он.
– Нет-нет, я не это хотела сказать! Я так потрясена! Господин комиссар, это загадка! Ночью у меня болела голова, я не могла уснуть, сошла вниз, чтобы попросить у дяди порошок. Дверь в его комнату была заперта на ключ. Я постучала – никто не ответил. Я начала дергать дверь, и тогда мне открыла эта дама, и я сразу увидела, что дядя мертв. Тело было еще теплым.
– Значит, дверь была заперта изнутри?
– Да.
– А окно? Окно было открыто?
– Закрыто.
Майя хотела вставить, что окно было открыто, но у нее недостало сил.
– Значит, только из соседней комнаты был доступ в комнату пана Малиняка?
– Да.
– А кто занимал эту комнату?
– Панна Охо…
Маркиза осеклась, широко раскрыла рот, вытаращила глаза, развела руками.
– Это невозможно! – воскликнула она. – Может, я ошибаюсь! Может, кто-то через окно… Проверьте, есть ли следы под окном.
Она с ужасом вглядывалась в Майю.
– Вы подтверждаете, что дверь в переднюю была заперта изнутри? – спросил комиссар Майю.
– Она была заперта. Но я…
– Говорите спокойно.
– Я была у себя. Когда я вошла в комнату пана Малиняка, он уже был мертв.
– А зачем вы вошли?
– Мне показалось, что кто-то лезет в его окно.
– Значит, окно было открыто?
– Открыто.
– Врет, – язвительно вставила маркиза, – врет! Окно было закрыто. Но проверьте следы под окном. Если кто-то забрался в окно, должны были остаться
