Одержимые - Витольд Гомбрович
– Видите ли, – с достоинством сказал он, – мне нечего стыдиться и нечего скрывать. Я в самом деле хочу попасть в замок, но движут мною исключительно благие намерения. Если бы ваш жених мне не препятствовал, не было бы нужды прибегать к подобным уловкам.
– Именно об этом я и собиралась поговорить, – сказала Майя. – Генрик не хочет никому показывать эти вещи.
– Ах, так вы и об этом знаете? Значит, вещи все-таки есть.
– Есть. Мебель в нескольких залах… Но я не знаю, насколько она ценная… И если вы хотите осмотреть ее втайне от Генрика, я готова провести вас в замок. Я знаю, как это сделать. Никакого риска, нас никто не увидит.
Сколинский с растущим удивлением глядел на Майю. Как так? Она сама предлагает показать ему ценности, причем втайне от жениха? Что это может означать?
Профессор инстинктивно не доверял подобным девушкам, они пугали его своей независимостью, ранней взрослостью и не знающим границ свободолюбием. Не пытается ли она обвести его вокруг пальца? Если Холявицкий хочет скрывать, то отчего же панна Охоловская готова показать?
Майя стояла под деревом, покусывая травинку.
– Пожалуй, – сказала она небрежно, почти по-детски, – я вам все расскажу. Генрик рассчитывает на наследство князя, вот почему я с ним обручилась. Мне нужны деньги! – Последние слова она выкрикнула с каким-то нетерпением. – Большие! Если у него не будет очень больших денег, я за него не выйду, потому что терпеть его не могу!
Профессор вытаращил глаза. Что? Такие сокровенные вещи выкладывать совершенно постороннему человеку?.. Но голос ее звучал искренне:
– Я его не выношу! Он меня раздражает. Он мне совершенно безразличен! Я бы вышла за него, но мне нужны гарантии, что его состояние будет действительно огромным. Я слышала легенду о богатствах, хранящихся в замке, но от него не могу добиться ничего конкретного. Вдруг эти вещи не представляют особой ценности, а он намеренно скрывает правду, опасаясь, что я его брошу? Он любит меня, – вставила она с некоторой гордостью, словно между прочим. – Но я не дам себя обмануть! Я проведу вас, и вы посмотрите. Вы ведь в этом разбираетесь?
В наивный цинизм этой девушки профессор не слишком верил. Было во всем этом нечто неправдоподобное.
– Голубушка, да что вы такое говорите! Вы его не любите?
– Нет. Он подозрительный тип! А я вообще никого не люблю, – вырвалось вдруг у девушки.
– Никого?
– Нет! Ни мать, ни его, никого… Не-е-ет, только себя!
Услыхав это «не-е-ет», профессор тут же вспомнил Лещука. Его уже давно поражало и тревожило странное, неуловимое сходство их натур. Но на сей раз оно проявилось еще явственнее… и старый профессор, к собственному изумлению, почувствовал, что краснеет.
Майя тоже залилась краской и проговорила тихо, сквозь зубы:
– Не-е-ет… Я никого не люблю, я просто похожа! Похожа на… на одного человека!
Было видно, что девушка огромным усилием воли сдерживает слезы, но те все же полились по щекам, а губы Майи скривились. Она плакала, не закрывая лицо, не пытаясь спрятать слезы от профессора.
Тот взял ее за руку:
– Голубушка, голубушка, успокойтесь…
– Вы тоже знаете, на кого я… Он вор! Он хотел залезть в мой шкаф, обворовать меня! Но я такая же! Мы с ним одинаковые! Вы удивляетесь, что я говорю это открыто? Но почему я должна стыдиться, если я совершенно, абсолютно такая же…
Профессор, объятый ужасом, пытался подыскать нужные слова.
Теперь у него не осталось ни малейших сомнений: все, что говорит эта девушка, – правда. Она ненавидит жениха. Хочет показать ему, профессору, вещи. Откровенничает с чужими. Все это правда, потому что она похожа на Лещука. И скажи она ему сейчас, что кого-то ограбила, он бы тоже сразу поверил, – до такой степени эта история с Лещуком делала в остальном приличную и добропорядочную барышню непредсказуемой и эксцентричной.
Но как же она презирает Холявицкого!
– Не следует никого презирать! – прошептал наконец Сколинский и ушел. Он больше не мог это слушать – ему нужно было все обдумать.
Едва профессор скрылся за деревьями, Майя почти в голос рассмеялась. Не удержалась – настолько ее рассмешили собственные слезы.
– Получилось! Теперь можно будет показать ему вещи! Генрик останется доволен. Советник поверил. Он думает, что я влюблена в Лещука. Отлично! Что мне с того? Теперь я смогу внушить им все, что захочу.
«Хотя… хотя я ведь по-настоящему плакала, – подумала Майя с удивлением, вытирая слезы. – Ну да, это сходство все-таки выводит меня из себя. Но тем лучше. Пока я была обычной, нормальной барышней Охоловской, я не могла себе позволить то, что может позволить себе барышня… похожая на Лещука!»
– Все равно я уже выгляжу смешно! – прошептала она.
По дороге домой она встретила толстую докторшу и тощую чиновницу. Завидев Майю, дамы умолкли, будто только что ее обсуждали.
Девушка моментально об этом догадалась по тому, как они на нее смотрели. О, за последние дни Майя научилась узнавать эти оценивающие, украдкой бросаемые взгляды. Она подошла улыбаясь.
– Вы не видели Лещука?
– Нет! – воскликнула докторша. – А что, милочка? Хотите поиграть?
– Не-е-ет… Просто хотела с ним поговорить.
Майя сказала это легкомысленно и одновременно нагло, наслаждаясь тем, какое впечатление ее слова произвели на обеих дам. Она знала, что «сходство» придает подобной реплике особый смысл, – и в самом деле: когда девушка отошла, докторша и чиновница понимающе переглянулись.
Обе были убеждены (хоть и не имели никаких доказательств), что между барышней и тренером вот-вот завяжутся какие-то отношения, и отсутствие конкретных оснований для подобного утверждения лишь усиливало их интуитивную уверенность.
Профессор, впрочем, был того же мнения. Однако он после разговора с Майей, не колеблясь, называл это словом «любовь». Шокирующее поведение панны Охоловской потрясло Сколинского до такой степени, что он почти забыл о замке.
У него не осталось сомнений, что девушка либо уже безумно влюблена в тренера, либо близка к этому.
«Удивительно! – думал он. – Как это я сразу не догадался! Ведь они созданы друг для друга! Достаточно только взглянуть! Это не просто сходство, это совпадение, какая-то внутренняя гармония их натур – что-то, что влечет их друг к другу вопреки всему. Они нашли друг дружку! Сошлись! Такое случается редко, но уж если случается, ничто не может этому помешать. Ай да Ромео и Джульетта! Интересно, а он тоже уже?.. Наверняка! Вот так история! Бедная пани Охоловская!
В ней идет борьба, – продолжал он размышлять о Майе, – между амбициями и роковой силой притяжения. Бедняжка напугана сходством, а может, еще
