Истинная для якудза - Эвелина Шегай

в её личное пространство так бесцеремонно, что Каори рефлекторно отступила и упёрлась лопатками в стену уже в буквальном смысле.

Рэн навис над ней, заслоняя свет лампы, и медленно наклонился к самому уху. А его голос упал до шёпота, от которого у неё завибрировали кости, будто они были полыми:

— К тому же, Цурута-сан, вы же тоже это чувствуете, да?

Каори пихнула его в грудь, заставляя отодвинуться. Сердце в собственной груди не находило места, но ум продолжал осознавать огромный масштаб проблемы. Худшее, что с ней могло случиться в стенах этого дома, — встреча со своей истинной парой.

И ладно, если бы это оказался Масару. Помолвку просто разорвали бы в тот же день, и Каори вернулась бы домой. Но нет, тяга возникла к его младшему брату. Парню, чей вид с ног до головы кричал о том, как ему плевать на традиционные устои.

Что ей теперь делать?..

— Мне вас так и не представили нормально, — беспечно заговорил Рэн, отойдя от неё на пару метров. Достал телефон и, уткнувшись взглядом в экран, спросил таким тоном, как будто почти потерял к ней интерес: — Могу узнать ваше полное имя, Цурута-сан?

— Цурута Каори, — напряжённо ответила она, пытаясь разгадать причины внезапных перемен в поведении.

— Ка-о-ри, — протянул он имя по слогам, и её снова прошибла дрожь от звучания его голоса. — Вам подходит это имя. Красивое.

— Спасибо.

— Пойдёмте в столовую?

— Я не думаю…

— Бросьте, Цурута-сан. — Рэн поднял на неё взгляд, от былой насмешки не осталось и следа. Сейчас он выглядел серьёзным. — Будет выглядеть намного подозрительнее, если вы будете меня избегать. Вы же не хотите привлечь к нам лишнее внимание?

— И как же я его привлеку, если буду избегать вашего общества? — Каори улыбнулась ему. Кажется, её снова пытались заманить в изящную ловушку.

— Братья и работники дома считают меня… дамским угодником. Ваше подчёркнутое общение на дистанции может вызвать у них интерес.

— Соблюдать дистанцию в общении с братьями жениха естественно для традиционно воспитанной невесты.

— С другими братьями — возможно, но точно не со мной. Я чертовски обаятельный мерзавец.

Он сказал это так естественно и легко, что не согласиться с ним было невозможно.

Рэн и правда производил впечатление парня, который привык к женскому вниманию. Уверенный взгляд, ленивая ухмылка и расслабленная поза с засунутой в карман брюк рукой. Вся одежда стильная, как с разворота модного журнала, и даже длинные волосы уложены влажными волнами. Такие парни вряд ли сомневались в своей привлекательности для девушек.

Он написал кому-то сообщение, а потом выключил экран телефона, опустил его в карман приталенного плаща и бросил, перед тем как направиться по коридору вслед за давно сбежавшим управляющим:

— Цурута-сан, вам правда не о чем беспокоиться, пока я вас не пытаюсь затащить в постель.

— Вот же нахал, — возмущённо выдохнула Каори, не понимая, как у него вообще язык поворачивался озвучивать вслух такие вещи, и последовала за ним.

В столовой ей уже доводилось несколько раз ужинать. Правда, в одиночестве. Жених почти не появлялся дома, как и остальные его братья. Либо они намеренно избегали Каори, что виделось ей более вероятным.

Длинный стол из тёмного дерева стоял возле окон с видом на сад. Тот сад, который не был в состоянии ничего вызвать, кроме сочувствующей улыбки. Как и вид чахлого бонсая в углу комнаты — он смотрелся инородным предметом. Скорее всего, чей-то неудачный подарок.

— Вы всегда носите кимоно? — поинтересовался Рэн, отодвинув для неё стул.

— Это юката[25], — зачем-то уточнила Каори очевидную вещь, присаживаясь на стул и чувствуя при этом смущение оттого, что не могла это сделать так, как привыкла. Её учили, как правильно опускаться в сэйдза[26], но эти знания нельзя было применить к саларунской меблировки.

— Я тоже иногда ношу юкату, но в основном после онсэна. — Он задвинул для неё стул и обошёл стол, присев напротив.

Стол уже полностью сервировали. В строгой симметрии стояли фарфоровые пиалы и низкие тарелки с лёгким голубым узором по краю, будто утренний туман над рекой. Две пиалы с круглой горкой риса говорили о том, что за трапезой будет присутствовать лишь двое, как и стоящая по центру между ними продолговатая тарелка с рыбой, чуть вытянутая, напоминающая изгиб бамбукового стебля. Миниатюрные же блюдца для закусок рассыпались вокруг и походили на опавшие лепестки сливы.

Они одновременно пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к трапезе.

— Зачем вам этот брак? — вдруг спросил Рэн, подхватывая палочками тонкий ломтик рыбы.

— Что вы имеете в виду? — Каори начала с глотка мисо-супа, прежде чем браться за палочки.

— Клан Журавлей намного выше по социальному статусу. Да и то, как вы держите осанку, подбираете и взвешиваете слова, уходите от ответа, отвечая вопросом на вопрос, многое говорит. От вас явно не стремились избавиться. Скорее от сердца отрывали.

— Нужда, — коротко произнесла она и съела тофу и грибы, оставшиеся на дне миски. А когда подняла взгляд, то поняла по глазам сидящего напротив мужчины, что ему такого ответа недостаточно. — На наш клан много лет оказывалось давление, и сейчас отец в таком положении, что если не заручится помощью тех, у кого есть сила, чтобы дать отпор Змеям — век Журавлей подойдёт к концу. С Воронами у нас сложился взаимовыгодный альянс.

— Я бы не назвал его взаимовыгодным. Тут выгода одной стороны намного превышает выгоду второй, — с язвительной ухмылкой подметил Рэн и скосил на неё взгляд. — И как вам в роли разменной монеты?

— Не все птицы стремятся к свободному полёту.

— В природе любой птицы заложено желание летать, — не согласился он. — Кроме куриц с подрезанными крыльями. Но на курицу вы не похожи.

— Премного благодарна за такой лестный комплимент.

— Неужели такое положение дел может кого-то устраивать? — В интонации его голоса проскочила странная нота. Почти собственническая.

— Может, — твёрдо произнесла Каори и добавила с намёком на новообнаруженную истинность — по сути, только ради этого и пошла за ним в столовую: — Не делайте ничего, что способно разрушить планы наших кланов.

Она бегло пробежалась взглядом по углам комнаты, ища объективы скрытых камер. Более откровенно говорить здесь, наверное, опасно.

— Три штуки, — совсем тихо сказал Рэн